– Ха! – воскликнул Пуаро. – Мой дорогой Ватсон, я прихожу к выводу, что у вас здесь была вечеринка!
– Здесь действительно была вечеринка, – мрачно признал Стоддарт. – И я бы сказал, довольно бурная!
– Значит, вы сами в ней не участвовали?
– Нет. Я здесь исключительно по профессиональным причинам.
– Что случилось?
– Этот дом принадлежит женщине по имени Пейшенс Грейс, миссис Пейшенс Грейс.
– Это имя звучит очаровательно старомодно, – заметил Пуаро.
– В миссис Грейс нет ничего очаровательного или старомодного. Это довольно буйная красотка. Она пару раз была замужем, а сейчас у нее есть возлюбленный, который, как она подозревает, хочет сбежать от нее. Они начали эту вечеринку выпивкой, а закончили наркотиками – кокаином, если быть точным. Кокаин – вещество, которое сначала заставляет человека чувствовать себя великолепно, а все вокруг кажется ему чудесным. Это зелье поднимает настроение, и вы чувствуете, что способны сделать вдвое больше, чем обычно. Но если принять слишком много, вы испытываете дикое возбуждение, начинаются галлюцинации и бред. Миссис Грейс устроила бурную ссору со своим любовником, неприятным человеком по имени Хокер. В результате он бросил ее и ушел, а она высунулась из окна и выстрелила в него из новенького револьвера, который кто-то дал ей по глупости.
Эркюль Пуаро поднял брови:
– Она попала в него?
– Как бы не так! Промахнулась на несколько ярдов, я бы сказал. А вот в кого она действительно попала, так это в несчастного бродягу, который крался по улице, заглядывая в мусорные баки. Прострелила ему мягкую часть предплечья. Он, конечно, поднял крик; участники вечеринки быстро втащили его в дом, испугались хлеставшей из него крови и прибежали за мной.
– Да?
– Я его заштопал. Рана была несерьезной. Потом кто-то из мужчин с ним поговорил, и он согласился принять несколько пятифунтовых банкнот и больше не упоминать об этом случае. Его это вполне устроило, беднягу. Для него это было большой удачей.
– А вы?
– Мне пришлось еще поработать. У миссис Грейс к тому времени началась бурная истерика. Я сделал ей укол и уложил в постель. Там была еще одна девушка, довольно юная, которая почти отключилась, и я ею тоже занялся. К этому времени все постарались потихоньку слинять оттуда как можно быстрее.
Он помолчал.
– А потом, – сказал Пуаро, – у вас появилось время обдумать положение.
– Вот именно, – ответил Стоддарт. – Если б это был обычный пьяный дебош, на этом все и закончилось бы. Но наркотики – другое дело.
– Вы вполне уверены в этих фактах?
– О, абсолютно. Ошибиться невозможно. Это точно кокаин. Я нашел некоторое количество в лаковой шкатулке, они его нюхали. Вопрос в том, откуда он взялся? Я вспомнил, что недавно вы рассказывали о новой волне наркомании и росте числа наркоманов…
Эркюль Пуаро кивнул:
– Полицию заинтересует эта вечеринка.
– В этом-то все и дело… – уныло согласился Майкл Стоддарт.
Сыщик посмотрел на него с внезапно проснувшимся интересом:
– Но вы… вы не слишком стремитесь, чтобы ими заинтересовалась полиция?
– В этом замешаны невинные люди, – тихо сказал доктор, – это им навредит.
– Вы так сочувствуете миссис Пейшенс Грейс?
– Господи, нет! Она – прожженная бестия.
– Значит, это та, другая девушка? – мягко спросил Эркюль Пуаро.
– Конечно, она в каком-то смысле тоже оторва, – ответил доктор Стоддард. – Я хочу сказать, что сама она именно так и считает. Но она просто очень молода, немного несдержанна и все такое; это просто детская глупость. Она дает втянуть себя в подобные истории, потому что думает, будто она ловкая, современная или что-то в этом роде.
На губах Пуаро появилась легкая улыбка:
– Вы были знакомы с этой девушкой до нынешней ночи?
Майкл Стоддарт кивнул. Он казался очень юным и смущенным.
– Случайно познакомился с ней в Мертоншире. На Балу охотников. Ее отец – генерал в отставке: смертоубийства, стрельба, «пукка сахиб»[23] и тому подобное. У него четыре дочери, и все они немного сумасбродки, при таком отце это естественно. И та часть графства, где они живут, пользуется дурной славой: рядом завод по производству оружия и полно денег – никакого ощущения старомодной деревни, – богачи, и большинство из них довольно порочные. Эти девушки связались с плохой компанией.
Эркюль Пуаро задумчиво смотрел на него несколько минут. Потом сказал:
– Теперь я понимаю, почему вы хотели меня видеть. Желаете, чтобы я взял это дело в свои руки?
– Вы согласитесь? Я чувствую, что должен что-то сделать, но, признаюсь, я хотел бы избавить Шилу Грант от огласки, если можно.
– Мне кажется, это можно устроить. Я хотел бы увидеть эту юную леди.
– Пойдемте.
Он вывел Пуаро из комнаты. Из противоположной двери чей-то голос крикнул:
– Доктор, ради бога, доктор, я схожу с ума…
Стоддарт вошел в эту комнату. Пуаро последовал за ним. Это была спальня, где царил полный хаос: по полу рассыпана пудра, повсюду баночки и пузырьки, одежда разбросана. На кровати лежала женщина с неестественно светлыми волосами и безжизненным, злым лицом. Она крикнула:
– У меня по всему телу ползают насекомые… клянусь, они ползают. Я схожу с ума… Ради бога, сделайте мне какой-нибудь укол.
Доктор Стоддарт остановился у кровати и заговорил с ней утешающим, профессиональным тоном.
Эркюль Пуаро тихо вышел из комнаты. Напротив нее находилась другая дверь. Он открыл ее.
Это была крохотная комнатка, даже каморка, очень просто обставленная. На кровати неподвижно лежала худенькая, как подросток, девушка.
Эркюль Пуаро на цыпочках подошел к кровати и посмотрел на нее.
Темные волосы, длинное бледное лицо и – да, юная, очень юная…
Из-под век девушки сверкнули белки. Ее глаза открылись – потрясенные, испуганные глаза. Она села, запрокинула голову, пытаясь отбросить назад густую гриву иссиня-черных волос. Девушка была похожа на испуганную кобылку; она слегка отпрянула, как делает дикое животное, когда опасается незнакомого человека, который предлагает ему еду.
– Кто вы такой, черт возьми? – резко произнесла она детским, тонким голоском.
– Не бойтесь, мадемуазель.
– Где доктор Стоддарт?
В эту минуту молодой человек вошел в комнату. Девушка с облегчением в голосе произнесла:
– О, вот вы где! Кто это?
– Это мой друг, Шила. Как вы себя теперь чувствуете?
– Ужасно, – ответила девушка. – Гнусно… Зачем я принимала эту гадость?
Стоддарт сухо ответил:
– На вашем месте я бы этого больше не делал.
– Я… я не буду.
– Кто вам это дал? – спросил Эркюль Пуаро.
Глаза ее широко раскрылись, верхняя губа слегка задрожала.
– Это было здесь – на вечеринке. Мы все это пробовали. Сначала было чудесно.
– Но кто принес сюда этот наркотик? – мягко спросил сыщик.
Она покачала головой:
– Я не знаю… Может быть, Тони, Тони Хокер… Но я и вправду ничего об этом не знаю.
– Вы в первый раз принимаете кокаин, мадемуазель?
Она кивнула.
– Лучше пусть он будет последним, – резко произнес Стоддарт.
– Да, наверное… но это было просто чудесно.
– Послушайте, Шила Грант, – сказал Стоддарт. – Я врач и знаю, о чем говорю. Стоит только начать принимать наркотики, и вы навлечете на себя большое несчастье. Я кое-что повидал и знаю. Наркотики губят людей – и тело их, и душу. Спиртное – просто небольшой пикник по сравнению с наркотиками. Бросьте их прямо с этой минуты. Поверьте мне, это не забавно. Как вы думаете, что сказал бы ваш отец о сегодняшнем происшествии?
– Отец? – Голос Шиты Грант стал громче. – Отец? – Она начала смеяться. – Я так и вижу лицо отца! Он не должен узнать об этом. Его кондрашка хватит!
– И недаром, – сказал Стоддарт.
– Доктор, доктор! – раздалось из соседней комнаты завывание миссис Грейс.
Стоддарт пробормотал что-то нелестное себе под нос и вышел из комнаты.
