понимаю, вам ли бояться, учитывая ваш весьма насыщенный боевой путь, когда вы множество раз смотрели смерти в глаза, а потом и вовсе полезли в пасть льву и вырвали из его глотки добычу, да еще с ценными трофеями, — покивал головой полковник Хромов. — Это достойно уважения и восхищения. И, поверьте, я искренне уважаю и восхищаюсь вами Анатолий Леонидович. И потому только лишь из этого глубокого уважения к вам говорю: отступитесь, занимайтесь официальной частью своей работы, а обо всем остальном забудьте и вам в этом случае даже не будет предъявлено никаких штрафных санкций, более того, все что сумели получить — ваше. Все потери просто спишут на форс-мажор, вроде никем не учтенного случившегося стихийного бедствия.
— А если нет?
— Ну мы же взрослые люди, к чему этот детский лепет, Анатолий Леонидович? Не думаете же вы, что сможете от нас защититься если мы реально возьмемся за вас?
— А альтернативный вариант вы не рассматривали?
— Сделать ставку на вас?
— Верно. Все-таки ваша связь с ворами в законе, это несколько палевно… Уничтожив их моими руками вы могли бы получить дополнительный профит.
— Этот вариант не получил широкой поддержки.
— Почему? Я бы платил больше.
— Сомнительно… И потом вы человек новый, как себя поведете в дальнейшем неизвестно, а те, кто занимается этим бизнесом не любят резких движений и предпочитают иметь дело с уже проверенными людьми. Ставка на вас — никому не нужный риск.
— Только они слабы.
— Это, потому что мы их держим в таком состоянии и не даем выйти за некие рамки, потому вам удалось своим кавалерийским наскоком их всех выбить.
— Но вы же понимаете, что даже если я откажусь от своего плана, то это уже ничего не изменит. Лавина, что называется уже сошла, люди получили цель в жизни, ими уже руководит Идея, — сказал Киборгин.
На это полковник только чуть усмехнулся.
— Хорошая была попытка Анатолий Леонидович, дескать раз уж лавина пошла, то ее надо хоть как-то направлять и вы как спустивший ее лучший для этого кандидат. Но нет, эта с позволения сказать лавина еще не набрала свою всесокрушающую мощь.
Тут Анатолий вынужден был признать правоту комитетчика. Еще бы полгода-год и тогда да, началась бы необратимая цепная реакция, а сейчас ее можно хоть и жесткими методами, но заглушить.
— Если мы договоримся, то кто-то все-таки прислушается к вам, как к своему Лидеру и откажется от дальнейших противоправных действий вернувшись к обычной жизни, а остальных, кто решить действовать автономно, мы так или иначе задавим.
— И не противно вам с урками дела иметь?
— Это наша работа. Как ассенизаторам вряд ли нравится запах дерьма, но они его качают и вывозят… Так какой ваш положительный ответ, Анатолий Леонидович?
Киборгин невольно поморщился. Положение у него не из лучших, почти проигрышное. Если бы не слился Соколов… Остался еще один крайне слабый вариант, что все-таки кто-то решит сыграть свою игру в недрах КГБ, но для этого нужно сильно рискнуть и дать этому процессу толчок.
Вопрос лишь в том, есть ли там такие силы, что в свою очередь решат рискнуть? Все говорило в пользу того, что должны быть, кого-то с приходом «новой метлы» замели под ковер на вторые роли, кто-то наоборот не получил того, на что рассчитывал. Но чтобы они смогли атаковать, им нужен надежный плацдарм для атаки.
«Значит дадим, — решился Киборгин. — Сразу же они меня валить не станут, времена нынче все же не те, что раньше, а значит решат задавить законными методами, благо возможностей у них для этого вагон и маленькая тележка».
— Ответ будет отрицательный.
Полковник явно удивился и глядя на гостя сильно призадумался.
— На что вы рассчитываете, Анатолий Леонидович? — спроси он после долгой паузы, так и не найдя причин отказа Киборигина. — Вы же ведь не самоубийца… Времена нынче, конечно, помягче и давить вас в камере по-тихому никто не станет, но суд над вами будет закрытым, так что как-то воздействовать на общественность вы не сможете, а приговор вам грозит суровый, в лучшем случае пожизненное в самом строгом строгаче, но скорее всего приговорят к расстрелу. Вы это понимаете?
— Ответ прежний.
— Хм-м…
Полковник снова подзагрузился и глядя на сидящего напротив невозмутимо выглядящего Киборгина стал барабанить пальцами по столу. «Гость» вел себя неправильно, что говорило о том, что у него на руках остался какой-то козырь. Но какой? Этого Хромов понять не мог.
«Блефует? — подумал он. — Да не похоже… В чем может выражаться блеф?»
Мелькало что-то на краю сознания, но зацепиться за ускользающую нить мысли не удавалось.
Так ничего не надумав, точнее решил свалить принятие окончательных решений на вышестоящее начальство, дескать пусть они голову ломают, он сказал:
— Ладно, раз отказываетесь идти на сотрудничество, то придется поступить с вами по закону. Вы арестованы.
Полковник нажал под столом кнопку.
В кабинет зашло два комитетчика в форме.
— Увести в камеру. А вам я все же даю шанс еще раз хорошо подумать над своей дальнейшей судьбой. И не только своей… Но прежних условий уже не будет и чем дольше вы будете думать, тем хуже окажутся условия.
Анатолия увели в подвальный уровень и завели в одну из камер.
— Сижу за решеткой в темнице сырой…
24
Сразу после того, как мужа увели, Вера взялась за телефон и позвонила в Свердловск. Их могли прослушивать, но это уже было не важно.
— Это Вера Киборгина.
— Здравствуй Вера…
— Оля, Сергей дома?
— Нет… на дежурстве…
— Пожалуйста, как положу трубку, позвони ему на работу и скажи дословно: «Код Красный Шторм». Поняла?
— Код Красный Шторм? Поняла… точнее ничего не поняла… Что это значит?
— Главное, что Сергей
