знали специальные приемы для отстраивания от временного потока, и для них такое испытание особой проблемой не было.
Проблемой был последующий прием пищи. Родим, конечно, понимал, что вряд ли получится заработать белковое отравление и поражение почек с первого же обеда.
Беда была в том, что он не знал, сколько времени им придется провести в образе клонов, так что жутких протеиновых обедов за это время может оказаться слишком много для здоровья.
Грейс Кюнхакль спешила по коридору санчасти в реанимацию — проведать проснувшуюся наконец после применения седативов Алену. Находиться здесь посторонней медсестре было ни к чему, но следовало лично убедиться, что все в порядке, и принести Лосю благую весть.
Она осторожно просунула голову в дверь палаты. Эта комната, в отличие от прошлой, была одноместной. Утыканная датчиками и проводами, Амельская лежала на кровати и безразлично смотрела в потолок. Запястья у нее были туго перетянуты медицинской пеной.
— В чем дело? — спросила медсестра, которая сидела в палате за столом и листала какой-то журнал.
— Доктор Маллинз попросил проконтролировать самочувствие пациентки, — бодро выдала Грейс версию, заготовленную на случай палева.
— Все данные о ее состоянии поступают к нему на электронный планшет, — пожала плечами медсестра.
— Верно, — с готовностью согласилась агент Бундесбезопасности. — Но вы же понимаете, что данные о состоянии и личный осмотр — это не вполне одно и то же?
— Почему же тогда он сам не зайдет для осмотра? — удивилась медсестра
— Он сейчас страшно занят, — вдохновенно сымпровизировала фрау Кюнхакль, — и непременно подойдет попозже. Сейчас ему важно знать общее настроение и состояние пациентки для дальнейшей терапии.
— Тогда он мог просто позвонить мне…
— Она завтракала? — строго поинтересовалась Грейс, стремясь подальше увести собеседницу от скользкой темы.
— Нет, — вздохнула медсестра. — Вот так и лежит с тех пор, как проснулась. Мы ввели укрепляющее и пока оставили ее в покое. Но у нее определенно глубокая депрессия.
— Доктор Маллинз и не таких поднимал на ноги, — убежденно сказала Кюнхакль, приблизившись к кровати пациентки и остановившись в изножье.
Алена бросила на нее безразличный взгляд. Внезапно ее ресницы затрепетали, глаза широко раскрылись — она узнала немку.
Грейс не могла объяснить ей, что происходит. Не имела возможности даже приложить палец к губам — медсестра заметила бы это, и кроме того, в палате наверняка было установлено видеонаблюдение.
Однако Амельская, как и предполагалось, быстро овладела собой, сложив два и два — детство, проведенное на пограничной планете, крайне благотворно влияет на мыслительный процесс. Она равнодушно отвернулась к стене, и Грейс облегченно перевела дух.
В этот момент дверь внезапно широко распахнулась, и в палату стремительно вошел искомый доктор Маллинз собственной персоной в сопровождении двух ординаторов. Даже не поприветствовав присутствующих, он сразу прошел к кровати пациентки и бесцеремонно оттянул ей веко.
Фрау Кюнхакль почувствовала, как холодные мурашки начинают торжественное шествие по коже. Как говорил в подобных случаях Родим, никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу — он любил дразнить так подругу, учитывая ее германское происхождение. В кончиках пальцев Грейс ощутила горячую пульсацию крови и немедленно постаралась слиться с ближайшей стеной — сердце мгновенно отреагировало на непосредственную и конкретную опасность разоблачения. Не слишком умная медсестра смотрела на доктора, раскрыв рот, но пока не издала ни звука, видимо, пытаясь сообразить, что это всё должно значить.
В любом случае до сигнала тревоги оставались считанные секунды.
Фрау Кюнхакль собиралась улизнуть при первой же возможности и даже успела стремительно прикинуть, как именно будет прорываться на свободу, но такой возможности ей не предоставили.
— А, это вы, любезная мисс! — Доктор наконец заметил Грейс, удовлетворившись поверхностным осмотром. Слиться со стеной у нее определенно не вышло. — Как ваши дела?
— Вообще-то она сказала, что вы поручили ей осмотреть пациентку! — возмущенно наябедничала медсестра, обретя наконец дар речи после первого потрясения.
— Это в каких еще целях⁈ — растерянно, но грозно удивился доктор.
Умение импровизировать, как известно, важно не только в профессии актера. Для диверсанта оно тоже немаловажно. По крайне мере, Горностаи при обучении получали уроки актерского мастерства от профессиональных преподавателей.
— Простите, доктор Маллинз, — с трудом проговорила Кюнхакль. Она даже вполне естественно покраснела, словно ей было нестерпимо стыдно. В западной разведке все же учат не только расовой и сексуальной инклюзивности. — Я… я просто хотела еще раз посмотреть на живую Алену Амельскую, раз уж она все равно здесь. Все-таки всемирно известная королева красоты, а я очень люблю девушек. Знаете, когда мы ее реанимировали, она больше была похожа на восковую куклу…
Отходчивый доктор остыл так же быстро, как и вскипел.
— На живую, — хмыкнул он. — Ну, что ж, взгляните, пока еще есть такая возможность…
И, подав знак ординаторам, широким шагом вышел из палаты.
Грейс кинулась за ним:
— Простите, пожалуйста! Что означает — пока еще есть возможность посмотреть на живую⁈
Доктор Маллинз аккуратно прикрыл за ней впопыхах распахнутую дверь, чтобы его не было слышно в палате.
— То и означает, — негромко произнес он. — Чего вы так разволновались, будто в первый раз? Будем ее утилизировать. Слишком много хлопот доставляет, а яйцеклеток дает всё меньше. Депрессия, приводящая к самоубийству, очень плохо отражается на репродуктивной функции организма…
— Ой, какая жалость! — Фрау Кюнхакль старательно изображала дурочку-лесбиянку, хотя ее мозг уже привычно начал экстренную работу, получив срочную и важную информацию к размышлению.
— Я понимаю, — фыркнул доктор, — самому жалко, хоть я и предпочитаю мужчин, — девушка красивая. Наверное, я бы даже попытался ее сохранить, несмотря ни на что. Но вы же понимаете, приказ получен с самого верха. — Он ткнул пальцем в потолок. — Раз уж делом лично озаботились Хозяева, нам остается только взять под козырек, если мы хотим и дальше зарабатывать здесь бешеные деньги. — Он изучающе посмотрел на Грейс. — Кстати, а с кем вы работаете?
— С доктором Деласси, — без запинки ответила представитель Бундесбезопасности. Эту информацию она предварительно первым делом изучила на случай непредвиденных вопросов.
Конечно, получился бы совершенно цирковой номер, если бы в палату внезапно заглянул еще и доктор Деласси. Но уж ему-то делать тут было совершенно нечего. Разве что он тоже зачем-то решил бы взглянуть на русскую королеву красоты.
— Мне нравится ваша американская предприимчивость, — заявил Маллинз,
