— И не могли ничего сделать. Потому что они ничтожества. Как можно таких ботаников набирать в спецназ? Впрочем, это мы в другой раз обсудим, если захотим, конечно. А сейчас меня интересует вот что. Кто тебе приказал напасть на Воронцова?
— Не при нём же такие вопросы задавать!
— Кирилл, отвечай и не увиливай! Или, если что, я сейчас сниму с него наручники и на минутку отвернусь.
— Не надо, — милиционер слегка содрогнулся. — Что тут скрывать? Шеф приказал, кто же ещё? Но только это и не его идея. Ему тоже приказали сверху.
— Кто?
— Это, Толян, спрашивай у него.
— Хорошо. А Воронцова я забираю. Он мне нужен.
— Да забирай, — поморщился Кирилл, превосходно понимая, что порученная ему операция безнадёжно провалена. — Только, действительно, не снимай ему наручники здесь. А то он на меня злой.
— Интересно, за что? Ладно, сниму их в коридоре. А ты запрись в кабинете. Вставайте уже, Павел Дмитриевич, сколько можно на полу валяться?
— Спасибо вам, Анатолий Семёнович, — с трудом поднявшись, поблагодарил Рогова Павел. — Кирилл, подойди ко мне, пожалуйста.
— Зачем?
— В глазки твои свинячьи посмотреть хочу. Чего ты ссышь? Я же в наручниках.
Кирилл поднялся со стула, подошёл к Павлу и стал напротив него.
— Ты бы не хамил, дружок! — прошипел он. — Не всегда же ты будешь нужен Рогову и его конторе! Смотри, чтобы не пришлось потом за базар отвечать! Я же тебя как человека предупреждал: не сопротивляйтесь! А вы затеяли драку, и в результате твоя баба в больнице! Ты сам во всём виноват!
Кирилл продолжал свою тираду, но Павел не слушал. Он выбирал удобный момент, и когда оный настал, ударил Кирилла головой в лицо. Тот сделал шаг назад и рухнул на пол, разбрызгивая кровь из разбитого всмятку носа.
— Идёмте отсюда, Павел Дмитриевич, — предложил Рогов. — Только что вы вновь совершили нападение на сотрудника правоохранительных органов, но и на этот раз оно вам сойдёт с рук. Однако продолжать избиение ногами настоятельно не рекомендую.
Павел тоже лежал на полу. Очень трудно, нанося удар головой, сохранить равновесие со скованными за спиной руками. Когда он поднялся, Рогов сразу же снял с него наручники (стандартный ключ у капитана имелся) и крепко взял за локоть, увлекая в коридор. Но эта мера предосторожности была излишней — Павел уже полностью утратил агрессивность, его теперь интересовало совсем другое.
— Анатолий Семёнович, вы не знаете, как там дела у Нины?
— С Ниной Георгиевной всё в полном порядке. Ей оставили на растерзание двух сопляков, которых здесь считают спецназовцами, ну, она их и растерзала. Очень скоро вы её увидите. А сейчас мы должны поговорить с шефом доблестных борцов с организованной преступностью, одного из которых вы только что весьма эффектно забодали.
Павел быстро идти не мог, после побоев ныло всё тело, но, похоже, отделался он легко, серьёзных повреждений не было. Он останавливался через каждые несколько шагов и непрерывно растирал затёкшие руки, ведь наручники, само собой, затянули слишком сильно.
— Если вам нехорошо, Павел Дмитриевич, отдохните, — предложил Рогов. — Спешки особой нет. Или всё серьёзно и вам нужен врач?
— Обойдёмся без медицины. Нормально, не впервой, — Павел прислонился к стене.
— Интересную технику боя вы продемонстрировали. Я-то думал, что вы боксёр.
— Бывший боксёр. Хоть и говорят, что бывших боксёров не бывает. А это у нас называлось «опасное движение головой». Правилами, конечно, запрещено, тем не менее, немало боёв выигрывалось именно таким ударом. Маркиз Куинсберри нервно курит в сторонке.
— Что ещё за маркиз такой?
— Он считается основателем современного бокса. Автор правил, или кто-то вроде этого. В футболе, кстати, такие вещи тоже под запретом. Но вот благодаря такому удару Италия стала чемпионом мира. Когда Матерацци ударил головой Зидана…
— Вы путаете, Павел Дмитриевич. Это как раз Зидан ударил головой Матерацци.
— Точно! А его за это удалили, и поэтому Италия выиграла финальный матч.
— Может, не только поэтому?
— Ну, как сказать. Зидан был ключевым игроком, без него Франция совсем не та.
— Это да. У французов без Зидана командная игра напрочь отсутствует. В этот раз им не быть чемпионами, — уверенно предсказал Рогов. — Они и в финальную часть еле-еле выползли, Ирландию победили только благодаря заряженному судейке. Впрочем, Италии тоже ничего не светит. Им давно пора менять состав. Имена звёздные, а футболисты уже не те. Играют-то не имена.
— Анатолий Семёнович, а кто, по-вашему, будет чемпионом?
— Да Германия, наверно. Или Испания.
— А почему не латиносы?
— Аргентине ничего не светит. Не с этим тренером. Марадона был гениальным игроком, несмотря на все его «руки Божьи», но тренер он никакой.
— А бразильцев со счетов сбросили?
— Конечно. Там тот же самый случай. Дунга играл отменно, но разве он тренер? При нём сборная играет не в бразильский футбол, а в европейский. Это прокатило на Кубке Америки и на Кубке Конфедераций, но на чемпионате мира им не светит ничего, попомните моё слово. Европейцы их порвут на британский флаг. На Конфедерации играла Италия, это не соперник, и Испания, которая им не попалась. В ЮАР будут другие команды из Европы, посильнее.
— А Голландия или Англия?
— Ну, может быть, но вряд ли. Англы уже сто лет ничего не выигрывали, да и то домашнее чемпионство в шестьдесят шестом поимели только благодаря нашему Байрамову, который выдумал для них несуществующий гол.
— Бахрамов, кажется, — уточнил Павел. — Тофик.
— Точно, Бахрамов! Сами видите, психология победителей у них напрочь отсутствует. Точно так же и голландцы. Отлично играют, но чего-то им вечно не хватает в последний момент. Раньше и испанцы такими же были, но вот Европу выиграли, так что теперь эта проблема у них позади. А немцы есть немцы. Эти всегда претендуют на победу.
— Эх, Анатолий Семёнович, мы здесь, а настоящая жизнь — там! Вот почему я не поехал в ЮАР? Деньги бы нашлись!
— И у меня бы нашлись, да служба держит. Отпуск будет только осенью. Согласен, жизнь проходит мимо. Ладно, поговорили, а теперь за дело. Идти уже можете?
— Могу, — немного отдохнув, Павел на самом деле чувствовал себя значительно лучше.
— Тогда идите со мной. Оставлять вас одного здесь опасно, почему-то вы у наших замечательных милиционеров вдруг стали крайне непопулярной личностью. Только ни во что не вмешивайтесь. Я не намерен вытаскивать вас из неприятностей, в которые вы влипнете по собственной инициативе.
Тот, кого Кирилл называл шефом, сразу же заявил, что понятия не имеет ни о каком Воронцове и уж тем более не в курсе дела, почему его арестовали. Рогов достал из наплечной кобуры пистолет, а из кармана — глушитель, и принялся молча навинчивать одно на другое. Не делая ни малейшей паузы после заверений о своей полной неосведомлённости, слегка вспотевший милиционер сообщил, по чьему именно приказу фабриковалось дело. Рогов и Воронцов покидали кабинет под аккомпанемент громких заверений, что его хозяин ужасно возмущён таким неслыханным нарушением законодательства, как необоснованное задержание законопослушных граждан с последующим их избиением.
Высокий милицейский чин, чей кабинет находился в том же здании, сначала ужасно возмутился, что его отрывают от неимоверно важных дел, но как только Рогов сообщил, что кое-что о нём знает, покорно вздохнул и рассказал, что просьба исходила от полковника ФСБ по фамилии…
— Не надо называть фамилию, — остановил его Рогов. — Она начинается на букву «С»?
Как только высокопоставленный милиционер подтвердил это предположение, нежеланные визитёры его кабинет покинули.
— Что же вы такое знаете об этом деятеле, что он мгновенно сдулся? — поинтересовался Павел.
Рогов ему подробно ответил. Разумеется, он соврал, такую информацию посторонним не сообщают, но глубина морального падения большого начальника в выдуманной им истории примерно соответствовала истинной. Некоторое время ошарашенный Павел молчал, потом не выдержал.
— Я атеист, потому не спрашиваю, как его земля носит и всё такое прочее. Но вы, зная, кто он такой, почему позволяете ему не только жить, а ещё и работать в милиции, более того, руководить там?
— Видите ли, Павел Дмитриевич, есть такое понятие, как оперативные соображения. Именно ими и объясняется тот факт, который вы сочли столь вопиющим.
— Я всё равно не понимаю!
— Я тоже часто их не понимаю. И даже когда понимаю, далеко не всегда они мне нравятся. Но тут уж ничего не поделаешь.
— Ладно, останемся каждый при своём мнении, — предложил Павел. — Куда нам теперь?
— Вообще-то дела в этом здании у меня закончены. Но вам нужна связь. Давайте попробуем вернуть мобильники, ваш и Нины Георгиевны.
