сна, древняя Мортис, дочь древнейшей расы навь встретила здесь представителя расы, что могла полюбить лишь единожды в своей жизни и не была способна более разлюбить никогда. Бессмертное существо, что не остановится не перед чем, чтобы добиться цели. Пойдет на все. Существо, которое не остановит ни страх, ни боль, ни смерть, ни сама Вечность в погоне за сердцем Погибели.
И однажды случилось невозможное, результатом которого стало появление первых во всех известных мирах божественных полукровок расы навь. Тари и новь.
Так появились Дочери Смерти, в которых сочеталось невозможное, бесконечная, неподдающаяся воображению жертвенная любовь и бесстрастная хладнокровность, не приемлющая никаких чувств.
Несочетаемые вещи порой порождают безумие.
Младшую из них мы знаем ныне, как бога-чудовище, божественного предателя и воплощенное зло, призвавшее в наш мир Пустоту. Сила, против которой объединились все противоположности этого измученного войнами мира. Старшие же дочери Смерти пали и ныне канули в лету, так что мы никогда не узнаем, какие беды принесли бы в наш мир они, будь они живы.
Взамен Безумный Ворон, древнее существо и бессменный глава последних сорами, попросил сущую мелочь. Убить другое древнее существо, по имени Арахна, что скрывается рядом с храмом бога чудовищ.
На сколько я понял, когда-то давно она была матерью одной из младших древних рас и каким-то образом, сестрой главного ворона. Цель воронов была на самом деле довольно хорошей, хоть и мотивы для нее у падших сорами были далеки от хороших. Когда пала пятая из великих рас, дети Волка аманти, она заперлась рядом с храмом и с тех пор ждет любого из посланников, чтобы принудить его силой или обманом, выпустить на волю древнее зло на сотню лет раньше, чтобы поразить пленников мира-темницы.
Магистр падших воронов не знает, зачем она это делает, но заразившись пустотой, Арахна стала безумна, а ее народ был принесен в жертву проклятой богине, которой та теперь служит. Поэтому цели сорамин и сиин очень схожи — не допустить катастрофу. Еще один пример парадоксов этого мира — ненавидящие друг друга древние расы, одна из которых исповедует принцип полного ненасилия, а вторая сама владеет силой проклятого бога, хотят одного и того же — не допустить его пробуждения.
Не допустить, путем убийства.
Главный кандидат на одну из темных сторон Мельхиора требует устранения предателя древних, а самая безобидная раса этого мира — убийством «на всякий случай» вообще всех посланников древних рас. Уверен, Айр-чего-то-там приговорила бы и меня тоже, и не удивлюсь, если у тебя есть скрытое задание как раз именно на такой случай…
Впрочем, к чему мудрить? Почему бы просто не убить вообще всех, кто не вышел рожей, а Лииндарк?
9. Ужас огненной земли
Лииндарк…
Сайрис всегда сокращал мое имя до «Лин», поэтому, когда он назвал меня иначе, мне стало даже немного не по себе. Так он подчеркивал важность своих слов и своеобразное признание меня, как большего, чем просто бездумное орудие в руках неизнакомца.
И ведь помнит же его, гад, хоть и утверждал, что даже выговорить не способен.
Наверное, после всего, что мне рассказал о себе и сколько раскрыл своих тайн будущий ворон, я должен называть его в какой-то мере своим другом. Особенно если учесть, что Сайрис спас мне жизнь, потратив одно из ценнейших желаний у могущественного существа.
Но обилие новой информации мне предстоит еще долго переваривать в своей голове.
А еще Сайрис открыл мне свои характеристики. Второму, после своей подруги Цианеи, кому он доверился достаточно, чтобы показать цифры, в нашем мире говорившие все о личности их носителя.
С силой в 10 единиц он был почти вдвое сильней меня, что еще раз напомнило о принятом решении поднять на двадцатом именно этот параметр. Ловкость была всего восемь. По словам человека, это было неплохим показателем для его расы, хоть и не лучшим. Выносливость составляла тоже немного — семь единиц. При чем как я понял, часть этого показателя стабильно резал поглощаемый черный дым. Зато интеллект в вызывавшие уважение четырнадцать единиц говорил о многом. Будь Сайрис настоящим магом, наверняка обладал бы немалым могуществом. Хотя по его словам, класс инженера тоже требовал высоких показателей в этом параметре.
Воля у Сайриса была чуть выше, чем у меня — на два показателя. Именно ее активно и прокачивал человек, как и многие пустотники надеясь тем самым отсрочить обращение в монстра.
Каждый, кто обращался за могуществом к богу-чудовищу, тем самым привносил частицу безумия и в свой разум. Так говорила Айрэ и это же подтверждалось действиями будущего ворона.
И наконец, скромная мудрость шесть была ниже моей, тоже не особо выдающейся восьмерки.
Доверие. Когда твою спину прикрывает товарищ, а не кровожадное чудище, спать становится намного спокойнее. Даже если твой спутник иногда так на это самое чудо походит.
Домены отца нашего Мельхиора не равноценны. Некоторые можно пройти за каких-то несколько часов, тогда как другие потребуют от тебя долгие дни пути.
Вечнозеленый был как раз из вторых.
За тропическими островами с обилием зеленой растительности последовали чуть более бедные но не менее зеленые и укрытые яркой травой острова «среднего уровня». Деревья стали скорченными, а листья выглядели совсем уж непостижимым мне образом — они покрылись колючими иглами, сохранившими разве что свой цвет — ярко-зеленый.
Сайрис сказал, что они походят на смесь елки и кактуса, но мне это ни о чем не сказало — в Геотерме не слышали о таких видах растений.
Вся эта зелень обладала удивительной стойкостью к стихии огня, какую обычно не ожидаешь от растительной жизни. Но с точки зрения логики в ином случае никакое растение здесь бы не выжило.
Встречи с огненными созданиями перестали меня удивлять. Огненные медузы свободно плыли в пространстве вокруг нас, словно в каком-нибудь водоеме. Появились пламенные бабочки, крошечные комочки огня с прекрасными узорными крыльями. Появились и огненные духи, крошечные сгустки пламени, похожие на решившее зажить собственной жизнью магическое заклинание. Сайрис, морщась от воспоминаний, поведал, что эти духи не атакуют, а сразу летят в того, кто подошел слишком близко к ним, и взрываются огненным шаром.
Без стойкости к огню встреча с любым из вышеописанных существо привела бы к мгновенному пожару.
К концу третьего дня мы впервые увидели относительно разумную огненную форму жизни. Существо называлось Ифритом, и занималось оно охотой на саламандр. Этих созданий я тоже увидел впервые — ящеры с янтарно-медной чешуей плавали в огненной реке, подобно обычной большой ящерице.
Мы с
