короля выполнить свои обещания. Ты заставила меня понять, что иногда нарушать правила того стоит.
— Но это мне стоило… стоило тебя.
У нее сорвался голос, и я наслаждался редким моментом уязвимости, который не имел ничего общего с ее пылом.
— Ты вообще слышала, что я сказал?
— Да, — отрезала она, ее тело извивалось над моей эрекцией.
Это движение вырвало у нее короткий стон, прежде чем она продолжила.
— Ты слышал, что я сказала? Я не знаю, стоило ли это того, если мы не можем быть вместе.
— Шарлет…
Я вздохнул. Мне чертовски нравилось спорить с ней, это была правда. Может быть, так и было с самого начала. Но прямо сейчас я хотел, чтобы она заткнулась и выслушала меня.
— Это будет конец, не так ли? — спросила она, и новые слезы полились из ее глаз, когда она прижалась своим телом к моему. — Ты позаботишься о моей течке. Трахнешь меня, а потом…
Я поцеловал ее, чтобы она замолчала, и не продолжила свою речь. Я крепко поцеловал ее, проникая языком в ее рот, слизывая все сомнения одно за другим. Я поцеловал ее, чтобы доминировать. Я поцеловал ее, чтобы напомнить о своих обещаниях.
Я отстранился, и она захныкала.
— Когда я сказал «навсегда», я именно это и имел в виду. Ты не сможешь переубедить меня сейчас, несмотря ни на какие правила или закон.
— Ты это имел в виду? Что ты любишь меня?
— Я никогда не говорю того, чего не имею в виду.
— Я знаю, — простонала она. — Но ты это имел в виду?
Ее глаза встретились с моими и мгновение она выглядела по-настоящему испуганной.
— Неужели мне это почудилось?
— Нет, Шарлет.
Она замерла.
— Подожди, на какой вопрос ты отвечаешь?
Я зарычал, игнорируя ее, и схватив за воротник ее тунику, разорвал посередине так, чтобы обнажить ее груди. На ее груди выступили капельки пота, и я увидел, как капля скатилась по ложбинке между ее грудями, когда участилось ее дыхание.
Я обхватил ладонью ее горло, прижимая спиной к стене, и провел носом по линии ее подбородка, наслаждаясь отчаянными звуками, которые она издавала.
— Однажды, моя сладкая омега, мы не спеша займемся любовью, в постели. Моей постели. Вместо этой спешки, чтобы обуздать твои гормоны. Но, к сожалению, это произойдет не сегодня. И не завтра.
— Касиан, — выдохнула она мое имя, как молитву, когда я расстегнул брюки и освободил свой член.
Я все еще держал свою руку на ее шее, когда Шарлет спустила мой пиджак с плеч, обнажив грудь. Она вонзила в меня когти, пустив кровь и довела мое животное до грани безумия.
— Сегодня я трахну тебя, маленькая мятежница. Буду брать тебя снова и снова, пока ни у одного из нас не останется сил на то, чтобы спорить.
Я чувствовал, как во мне поднимается альфа, готовый взобраться верхом, оплодотворить ее. Это должно быть быстро и грязно, а потом мы повторим все сначала.
— К тому времени, как мы покинем эту камеру, ты будешь настолько полностью моей, что сомневаться в моих намерениях будет казаться гребанным грехом.
Я скользнул рукой за ее пояс, чувствуя какая она влажная.
— Моя, — прорычал я, посмотрев ей в глаза, чтобы донести свою мысль до конца.
Я вошел пальцем внутрь, наблюдая, как у нее перехватило дыхание от этого вторжения.
— Моя.
— Да, — выдохнула она.
Я приблизил рот к ее груди, посасывая губами твердый, набухший сосок, и Шарлет вскрикнула.
— Моя пара жаждет этого? — прошептал я ей на ухо, прежде чем снова взять его в рот.
— Да, — воскликнула она. — У меня все болит. Ты мне нужен. Хочу тебя. Касиан, пожалуйста.
Я нежно засунул палец в ее киску и позволил соску выскочить у меня изо рта.
— Это мое.
Я провел языком дорожку вверх по ее груди и по подбородку, потянув зубами за мочку уха.
— Это мое. Скажи это.
— М-мое ухо? — заикаясь, произнесла она, и я посмотрел ей в глаза.
— Не испытывай меня, омега. Ты знаешь, чего я хочу.
Ее признание.
Ее голова моталась из стороны в сторону, а бедра двигались, чтобы увеличить трение от моей руки.
— Я же не… Я не могу думать, — пробормотала она. — Ты сводишь меня с ума. Пожалуйста… просто, пожалуйста…
Боже, она так сладко умоляла. От этого альфе во мне захотелось зарычать.
Я стянул штаны с ее длинных ног. Тело Шарлет было потрясающим. Со шрамами, как у воина, которые рассказывали о ее битвах. Но для меня она была прекраснее всего, что я когда-либо видел. Ни один закат не мог сравниться с ней, ни один цветок в саду замка. Ни одна из вещей не вызывала у меня желания умереть, если только не в ее объятьях, и, если бы это вызвало у нее чертову улыбку.
Как она могла так сомневаться во мне?
Я поднял ее ноги, чтобы они обхватили меня за талию, располагаясь между ее влажными складочками. Один толчок, и я глубоко погрузился.
— Скажи мне то, что я хочу услышать.
— Я не знаю, чего ты хочешь, — выдохнула она, запустив руки в мои волосы.
— Ты хочешь.
Я вышел из ее тела и снова глубоко вошел.
— Касиан, я…
— Скажи это.
Каждый толчок становился все жестче и отчаяннее, наши тела прижимались друг к другу, удовольствие нарастало.
— Я хочу услышать это из твоих уст, пара.
Стоны Шарлет эхом отдавались от стен. Мой пульс стучал у меня в ушах.
— Я твоя, — выдохнула она.
— Это верно. Ты моя. Каждая частичка тебя. Даже та роль, ради которой ты так усердно работала.
— Мое сердце.
— Твое прекрасное… трепещущее… мятежное маленькое сердечко.
— Оно твое, — призналась она, ее губы прижались к моим, когда мы двигались.
