машинку и протерла руки, прежде чем налить себе белого вина и спросить:
– В чем дело?
Мартин закатал рукава, сам не зная зачем.
– После нашего разговора с Холмсом я задержался в коридоре, помнишь?
– Да.
– Потому что хотел пообщаться с Кармен. – Он сделал большой глоток бренди. Первый, час назад, обжигал горло. Этот же без проблем скользнул в глотку: вкусовые ощущения уже притупились. – Хотел узнать правду. Холмс нас обманывал.
– Он никогда мне не нравился, – пробормотала Эмили.
– Кармен сказала, что у дяди действительно случались моменты просветления, но общая ситуация не слишком радужная. В прошлом месяце было полдюжины приступов, когда он не понимал, где находится, и не помнил себя. Теперь подобных эпизодов стало в два раза больше. И Холмсу об этом известно. Но он не хочет, чтобы мы перевели Джона в заведение, где за ним лучше бы ухаживали, поэтому и приукрашивает картину.
Эмили вскинула руки, молча показывая свое мнение о директоре, которое высказала ранее.
– Проблема в том, что физически дядя находится в отличной форме, – продолжил Мартин. – Для своего возраста, разумеется. Ты знала, что Кармен сопровождает его в спортивный зал центра? Тебе доводилось там бывать?
– Не припоминаю.
– Джон прекрасно может пользоваться тренажерами – он сильный, с хорошей координацией. И, по словам Кармен, вполне способен прожить еще много лет. Но вот его разум постепенно угасает.
– Значит, дядя может прожить долго?
Мартин налил себе еще бренди, а Эмили – вина.
– Сиделка сказала, что единственный способ сохранить стабильность работы мозга – это перевезти дядю к себе и постоянно с ним заниматься. Существуют специальные упражнения и прочие методики. Они немного помогают. Но не слишком эффективно.
Он видел в отражении духовки, что жена смотрит в его сторону.
– Ты что-то недоговариваешь. Что? – спросила она, подозрительно щурясь.
Мартин встретил Эмили незадолго до того, как принял бразды правления от отца. Она устроилась в инвестиционную компанию на должность администратора-ассистента. И они быстро сблизились, делясь историями о сложных семейных отношениях. Почти сразу стало ясно, насколько проницательна новая помощница.
– Меня насторожило то, как Кармен посмотрела на меня перед тем, как мы ушли. Вряд ли ты это заметила.
– Нет, не заметила. Что ты имеешь в виду?
– Ну, понимаешь, таким взглядом, который говорил, что она что-то знает. – Мартин снова сделал большой глоток. – Поэтому я спросил ее…
– …можем ли мы хоть чем-то помочь, чтобы… облегчить ситуацию Джона, – завершила предложение Эмили.
Очень проницательная…
– Да. – Мартин глубоко вдохнул. – Я выразился именно так. Словно речь могла идти о покупке новой кровати.
– Или подборе лекарств.
– Да, верно. Или приобретении телевизора получше.
– Либо могло означать нечто совершенно иное, – прошептала Эмили. – Ты использовал совершенно невинную фразу, чтобы Кармен не вызвала охранников.
– Но она поняла, что я имел в виду. И прямо заявила: многие сиделки думают, что иногда продлевать мучения некоторых пациентов даже жестоко. Администраторы не в курсе ситуации. Им-то выгодно растягивать жизни постояльцев, чтобы выманить у родственников побольше денег. В случае Джона разум может отказать совсем, а тело продолжит существовать еще много лет. – Мартин сделал паузу. – Кармен сказала, что есть способы… Передозировка. Словно пациент скопил горсть болеутоляющих таблеток или снотворного, а потом принял их все разом. Либо сиделка дает сильное седативное лекарство – и остается обернуть простыню вокруг головы или провод от лампы вокруг шеи.
– Последний вариант мне не нравится. – Эмили демонстративно передернулась.
– И мне тоже. Кармен заверила, что полиция обычно не занимается такими делами, но даже если начинает расследование, то закрывает дело, узнав, что умерший был старше семидесяти пяти и страдал от болезни Альцгеймера или деменции.
– Потому что это акт милосердия.
– Акт милосердия.
– А она делала такое раньше? – спросила Эмили шепотом, словно копы рыскали снаружи и могли подслушать.
– Трижды или четырежды. Альцгеймер, деменция, послеинсультное состояние.
Посудомоечная машина загудела, и Мартин уставился на свой бокал, вспоминая туман и прежние чудесные времена.
– Утро вечера мудренее.
Эмили кивнула.
Мартин допил бренди.
«Акт милосердия»…
* * *
– Я хочу видеть вас обоих. – Кармен хорошо говорила по-английски, хотя и с заметным латиноамериканским акцентом.
Они находились в гостиной их дома. Сиделка с явным восхищением осмотрелась по сторонам, наверняка считая окружающий интерьер роскошным. Мартин подумал, что бы она сказала об особняке, откуда они переехали в прошлом году: куда больше этого и с подогреваемым бассейном.
В углу стояла рождественская елка, украшенная гирляндами. Вечер только-только наступил, снаружи дул зимний ветер. Обещали, что скоро пойдет и снег.
Мартин с трудом узнал Кармен, когда она приехала, потому что раньше видел ее только в униформе, а теперь сиделка была в симпатичной белой блузке, темной юбке и черных чулках. Расстегнутый ворот позволял рассмотреть на шее простую цепочку с крестиком.
– Я должна быть уверена, что вы оба этого хотите. – Кармен по очереди посмотрела на Мартина. – Вы. – А затем на Эмили. – И вы.
– Хотим? – переспросил он, хмурясь. – Это последнее, чего я хочу. Моя заветная мечта – чтобы Джон поправился и поехал вместе с нами к родителям жены на Рождество. – Они с Эмили переглянулись. – Однако вряд ли она сбудется. Мы оба желаем ему самого лучшего. А в таком состоянии он не может быть счастлив.
Акт милосердия.
– Мы оба согласны.
На лице Кармен промелькнуло удовлетворение.
– Рада слышать, мистер и миссис Найлз. Вижу, что вы искренне печетесь о мистере Джоне. Как и я.
Итак, она их проверяла. Мартин совершенно не обиделся. Значит, Кармен проявляла осторожность. И если дело дойдет до полиции, то поступит так же.
– Еще кое-что – самое главное: я не хочу, чтобы дядя почувствовал хоть какую-то боль или испытал хоть какой-то дискомфорт, – сказал он.
– Об этом не волнуйтесь, я обещаю: всё совершенно безболезненно. От меня потребуется лишь купить баночку лекарств, такую же, как в «Серебряных холмах». Сиделки имеют связи на черном рынке. Мы можем приобрести любые средства. Мистер Холмс и все остальные подумают, что ваш дядя просто позаимствовал или… как сказать, когда копят и прячут? – Кармен нахмурилась, подыскивая слова.
– Делать заначку?
– Si. Сделал заначку и принял все таблетки разом. Мистер Джон просто уснет. Уйдет с миром.
– А… – Мартин замялся. – Нужны деньги? Мы можем заплатить.
– Нет, нет, не для меня. Только на лекарства. Три сотни. – Она подбоченилась и смерила собеседников проницательным взглядом. – А теперь я, пожалуй, пойду в уборную и дам вам двоим возможность обсудить всё между собой. Подумать над моими словами. Чтобы быть уверенными.
Эмили проводила гостью и вернулась.
Они посмотрели друг на друга, после чего Мартин опустил глаза в пол,
