о «Зеркале». От того, что я почти наверняка — «спящий агент возможностей» для кого-то, кто затеял всю эту игру здесь, в Афганистане. От того, что скоро моему брату Саше может потребоваться помощь. И тогда кто-нибудь потребует от меня «услуги». Услуги, которую я не смогу не оказать.
Я должен все это остановить.
Стоун вздохнул. Явно разочарованный моей спокойной реакцией, он нагнулся, чтобы взять свой чай. Потом чуть-чуть отпил. Поморщился.
— Остыл, — недовольно буркнул американец и принялся медленно выливать напиток на землю.
Чай с журчанием лился на камни. Забрызгивал ботинки Стоуна сладкими капельками. В желтом свете керосиновой лампы он казался красным, как кровь.
— Отвечай, Стоун, — сказал я, подмечая, что Орлов, поглядывая на меня, старательно записывает что-то в своем маленьком блокнотике.
— Я знаю архив, — раздраженный тем, что ему не удалось вывести меня из душевного равновесия, продолжал Стоун. Голос его стал злее. Слова — резче. — Я год просидел за пыльными папками «Зеркала», Селихов. Просидел, когда меня после одного моего… просчета… сослали разбирать хлам. Я читал отчеты. Видел, как из красивой теории родился монстр, который жрет своих же агентов и плюется трупами чужих рабочих. И я знаю главное: «Зеркало» — наша, американская, параноидальная выдумка. А «Пересмешник»… «Пересмешник» — пакистанская. В штатах о нем официально не должны были знать. Но, понимаешь, какая штука, Селихов…
Стоун снова подался ко мне в последней попытке «победить меня». Попытке выйти победителем из этой дуэли, оружием в которой были правда и воля.
Взгляд его горел злобой. Настоящей злобой и желанием вселять ужас в чужие души. Вселять в них смятение и неразбериху. Сеять хаос. «Тебе с этим жить, Селихов, — говорил этот взгляд. — Вам. Тебе с этим разбираться. И возможно, вы… Нет, ты, этого не переживешь. А я умываю руки».
— У меня сложилось стойкое, непроходящее ощущение, — начал он хрипловато, — что здесь, в этих горах, кто-то взял ключевой принцип «Зеркала» — давить на слабости, создавать обстоятельства — и вколотил его, как гвоздь, в череп «Пересмешника». Что тень нашей старой, полузабытой программы здесь, прямо здесь, Селихов. Что ее используют. Но я не понимаю — кто. Мои ли бывшие начальники, решившие провести полевой эксперимент? Пакистанцы, которые что-то подслушали, что-то не так поняли? Или… — Он пристально заглянул мне в глаза, — или кто-то третий, для кого и «Зеркало», и «Пересмешник» — всего лишь сцены в одном и том же спектакле?
Наступила тишина. Было слышно, как на другом конце лагеря кто-то кашляет. Орлов выпрямился, его фигура отбросила на брезент огромную, неспокойную тень.
— Время вышло, Селихов. Допрос окончен, — сказал он.
Стоун медленно поднялся и вдруг пошатнулся от усталости. Но прежде чем к нему подошел Орлов, он бросил мне еще одну последнюю фразу. Бросил тихо. С каким-то отчаянием:
— Подумай о брате, сержант. Если «Зеркало» действительно здесь… то оно уже давно смотрит на тебя. А ты смотришь на него. Смотришь каждый раз, когда вглядываешься в собственное отражение.
— Любое зеркало, — поднимаясь, невозмутимо бросил я, — хрупкая вещь. Ее легко разбить. Ты сам убедился в этом тогда, на Шамабаде, когда научил душманов Юсувзы его азам. Тогда — мы его разбили. И чем это обернулось для тебя теперь?
Стоун округлил глаза от удивления. Наливкин уставился на американца хмурым, но очень внимательным взглядом. Приблизился на два шага. Даже Орлов, казалось, озадаченный моими словами и реакцией Стоуна, на миг застыл на месте. Несколько секунд казалось, что он что-то скажет. Что-то спросит. Однако Орлов промолчал. Зато сказал Стоун:
— Что? О чем ты говоришь? Я не понимаю, — слова американца прозвучали фальшиво. Я уверен, что и Орлов, и Наливкин уловили эту фальшь.
— Пойдем, — Орлов грубо схватил Стоуна за плечо, — говорю — допрос окончен.
А потом они ушли.
Мы с Наливкиным еще долго провожали обоих взглядами. А потом майор ГРУ приблизился ко мне. В его взгляде не было злости или нервозности. Только спокойное беспокойство. Он смотрел на меня, как тренер по боксу смотрит на своего подопечного, которому предстоит бой с оппонентом, что тяжелее на добрых двадцать килограмм.
— О чем это он плел, Саша? — спросил Наливкин тихо. — На что это он намекал?
* * *
Лагерь затих, если не считать вечного шума ветра в скалах да редких шагов часовых. Капитан Орлов сидел в тесной, пропахшей махоркой, застарелым потом и пылью кабине командирского БТР.
Единственный источник света — переносная лампа «Летучая мышь», примкнутая к кронштейну на броне. Ее неровный, пляшущий от сквозняка свет выхватывал из тьмы стопку прижатых камнем бумаг на откидном столе, потрепанный полевой журнал и руку Орлова, сжимающую самодельное перо — заточенный химический карандаш, вставленный в гильзу от патрона.
Снаружи доносился сдавленный кашель — Тюрин курил, прикрывшись от ветра плащ-палаткой. Орлов игнорировал звук. Его лицо в полутьме казалось вырезанным из желтого камня. Под глазами — глубокие тени усталости, но в самих глазах, бледно-голубых, горел холодный, сосредоточенный огонь анализа.
Он только что закончил предварительный допрос Стоуна. Слова американца о «Зеркале» и брате-близнеце Селихова зависли в уме Орлова, густые, словно табачный дым. Теперь нужно было зафиксировать не факты, а впечатления. Опасения, что подсказывала Орлову интуиция оперативника.
Он развернул лист бумаги с угловым штампом и принялся выводить сухие, отрывистые каракули, которые лишь он один мог разобрать до конца. Текст рождался медленно, с паузами, во время которых Орлов смотрел в темноту сквозь распахнутый люк, будто пытаясь разглядеть в ней контуры невидимой сети.
Докладная записка рождалась долго. Капитан особого отдела буквально вымучивал каждое слово в ней. Каждую формулировку. Каждую мысль. И когда закончил, принялся перечитывать написанное:
Секретно
Экз. № 1
НАЧАЛЬНИКУ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА КГБ СССР
В ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ АФГАНИСТАН
ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ
тов. КАЛЯГИНУ Н. Е.
ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА
о результатах проведения оперативно-розыскных мероприятий в районе пещер Хазар-Мерд и предварительных выводах по личности военнослужащего срочной службы
Долина «Темняк», ущелье Катта-Дуван (временный лагерь разведвзвода 4-й ММГ)
3 октября 1981 года
В ходе проведения спецоперации совместно с оперативной группой «Каскад» (рук. майор Наливкин) задержан иностранный специалист, бывший сотрудник ЦРУ США У. Стоун. При задержании активное содействие оказал старший сержант срочной службы Селихов А. С., который ранее, действуя по собственной инициативе, осуществил предварительное наблюдение и изоляцию указанного лица.
В ходе первичного допроса задержанный Стоун дал показания, касающиеся пакистанской операции «Пересмешник» (материалы прилагаются). Отдельный оперативный интерес представляют его неподтвержденные заявления о т. н. программе «Зеркало», якобы реализуемой западными спецслужбами и основанной на методах косвенного давления на военнослужащих и специалистов через уязвимости их родственных связей.
