за помощью. Ну так найдите же мне его, любой. Можно и ваш собственный.
Последнее было на всякий случай. Возможно, среди них существует поверье, что ганкас в чужие руки передавать нельзя. Чтобы не сглазить, и он не потерял магическую особенность, или что-то еще. Люди любят придавать почти волшебные свойства порой обыденным вещам. Счастливый амулет, удачливая шляпа, и что же тогда говорить об оружии, от которого зависит жизнь?
— Но… — протянул Сай, и я уже было подумал, что моя догадка верна, когда он сказал. — Если он вас устроит.
— Вполне.
Ганкас был как ганкас. Складной нож, с фиксирующимся, покрытым травленными узорами клинком, закругленным острием, и, конечно же, с богато изукрашенной рукоятью.
— Благодарю. Обещаю, что вернуть не забуду.
— Это была моя промашка, — повинно склонил голову Курт Стаккер.
— Вы-то здесь причем? Выбросьте из головы.
Самойл наблюдал за нами с веселым любопытством и едва не посмеивался.
— Надеюсь, вы не станете отказываться? — спросил он, едва я к нему приблизился. — Особенно в связи с условием, о котором отлично осведомлены.
— Не вижу смысла.
— Как знаете. И не надейтесь, что ваша ладанка вам поможет.
— Тоже самое о ней могу сказать и вам.
Конечно же, он меня не понял, но зачем-то кивнул.
— Тогда приступим?
— Не откладывая.
Разрывая дистанцию, Самойл сделал пару шагов назад, эффектно перекинув ганкас в левую руку. Он оказался в ней чуть раньше того, чем мой собственный вошел ему под нижнюю челюсть, разрезая на своем пути все и добираясь до мозга. Шум от упавшего тела раздался уже тогда, когда я находился к нему спиной: ответного выпада можно не опасаться, а любоваться агонизирующим телом — удовольствие сомнительное.
— Сай, вы знаете, где забрать свой ганкас. Передайте, что я свое условие договора выполнил, дело теперь за ними. Заодно скажите, что засвидетельствовать свое почтение лично, никакого желания не испытываю.
Вид у него был потрясенным. Наверняка он рассчитывал увидеть долгий бой со множеством порезов, пока кто-то из противников не начнет сдавать от потери крови, чтобы, наконец, не открыться под разящий удар. Толпа зрителей притихла, не зная, как реагировать. Для немалой части из них Самойл был героем и образцом для подражания, ведь здесь собрались многочисленные поклонники складного ножа с тупым концом. Но сталь — есть сталь, и что против нее слабая плоть? Другие прибыли сюда за удовольствием посмотреть на мою кончину, настолько я успел им насолить, а некоторым встать костью поперек горла. Нашлись и те, кто посчитал ниже своего достоинства устраивать восторженный рев по поводу того, что один человек убил другого.
— Вы сделали ставку именно на это, сарр Клименсе? — по пути в карету спросил Стаккер.
— Да. Иного мне было не пережить. Владение ганкасом строится на другой технике, и в этом я видел свой шанс.
Я с удовольствием представлял как в нее усядусь, стяну сапог, закину больную ногу на сиденье напротив, и наверняка сделаю пару глотков бренди, припасенного мною примерно на такой случай.
— Курт, вам не удалось признать сар Штраузена?
Не верилось, что Клаус позаботился о своей репутации настолько. Что было бы разочарованием.
— Увы. Сарр Клименсе, так понимаю, нашу поездку на север придется отложить?
— Тогда в ней не останется ни малейшего смысла. Вернемся, пошлю за магом из Дома Милосердия. Он помашет руками, прочитает сильнейшее заклинание, а главное, изготовит целебную мазь. В пути и заживет. Евдай, о чем задумался?
— Не нравится мне, как они на нас поглядывают, зло. Не случилось бы чего! Сарр Клименсе, может нам стоит возвращаться вместе с толпой?
— Нет. Мы будем ехать так быстро, как сможем.
Дожидаясь, Аннета наверняка извелась. Помимо того, что до нашей разлуки оставались считанные часы, и не хотелось бы часть из них потерять.
Глава 14
Глава четырнадцать.
Клаус, в сопровождении трех всадников, догнал нас, едва мы проехали мост. Он на ходу перебрался с лошади в карету, заставляя фыркнуть: наместник, а ведет себя как мальчишка.
— Не помешаю? Ого! — сар Штраузен смотрел на мою ногу. — То-то мне казалось, с тобой что-то не так!
— Неплохо ты замаскировался! — резюмировал я, наблюдая за тем, как он сдирает с лица накладные усы с бородой и размазывает платком по лицу грим, пытаясь от него избавиться, что получалось плохо. — Чувствуется рука мастера. Неужели Люсия помогла⁈ Профессионально сделано!
— Дождешься от нее! — нарочито скорбно вздохнул Клаус.
— И кто же тогда?
Оббивая пороги театра, наверняка он завел с кем-то знакомство. Необязательно с женщиной, но я угадал.
— Ты ее не знаешь. Миленькая особа: фигурка, личико, шарм, мастерица не только в случае с гримом, а я умею быть щедрым. Словом, расставались мы полностью довольные друг другом.
— А как же любовь всей твоей жизни?
— Видимо, она еще впереди. Ты лучше расскажи, что с твоей ногой и когда ты успел?
— Клаус, ты веришь в существование Пятиликого?
Вопрос нисколько его не удивил.
— В детстве безоговорочно, сейчас скорее нет, чем да.
— Почему?
— Наш мир слишком несовершенен, — уклончиво ответил он. — Впрочем, беспокоясь об одном негодяе, мое неверие нисколько не помешало сегодняшним утром воздать молитву Пятиликому в храме всех Домов. Как видишь, помогло. Ты на мой вопрос ответишь?
— Случайность: был не в духе. Кстати, за поворотом родник, и тебе не помешало бы умыться.
— Разговаривать с тобой, — это как фехтовать вилкой против оглобли! — поморщился Клаус. — И все-таки я безумно рад, что ты остался жив: все в один голос утверждали, что шансов у тебя практически нет; слишком разные дисциплины — ганкас и шпага. А тут еще и это.
Он покосился на мою ногу, от которой до сих пор благоухало можжевеловым джином, отчего так и хотелось выставить ее наружу через окно.
— Бренди хочешь?
— Благодарю за гостеприимство, но нет: день не закончился, и мне работать и работать. Хотя давай, — тут же передумал Клаус.
— Ну и манеры! — я не удержался, наблюдая за тем, как он несколько раз приложился к горлышку. — Нет, чтобы залезть в погребец. К нему и тянуться не нужно: он давит тебе в бок. Между прочим, помимо походных стаканчиков, к слову, из чистого серебра, имеется в нем и снедь, причем в ассортименте.
—
