6.
Внимательный взгляд на историю любого развитого государства показывает, по мере успехов цивилизованности всё определённее проявляются характерные региональные черты этой цивилизованности, потому что появляются материальные средства для развития культуры регионов. Наша собственная история не исключение. Феодальная раздробленность Киевской Руси была ещё и вызревавшей культурной раздробленностью различных княжеств. Да оно и не может быть иначе, поскольку творческоеимательный взгляд на историю любого развитого государства показывает, по мере успехов цивилизованности всё определённее проявляются характерные региональные черты этой цивилизованности, потому что появляются материальные средства для развития культуры регионов. Наша собственная история не исключение. Феодальная раздробленность Киевской Руси была ещё и вызревавшей культурной раздробленностью различных княжеств. Да оно и не может быть иначе, поскольку творческое "я" различных региональных общественных сил раскрепощается по мере развития производительных сил, по мере роста материальных условий жизни местного населения. я"различных региональных общественных сил раскрепощается по мере развития производительных сил, по мере роста материальных условий жизни местного населения.
Мы сейчас подошли к ответственному моменту в освоении Сибири, когда появляются возможности для перехода этого региона к собственному цивилизационному развитию. Ответственность заключается в том, что брошенные зёрна общественно–политических идей, слов, наименований, вскоре прорастут определённым духовным, культурным мировосприятием, приобретая собственную инерцию, с которой будет очень трудно совладать впоследствии.
Так уж сложились обстоятельства, что сейчас России приходится решать задачи разных эпох одновременно. Только размахнулись освоением регионов, способных на десятилетия снять остроту проблем с энергообеспечением страны, а уже приходится прорываться в космос, к глубинам океанов. Поэтому вопросы проработки здравой, основательно продуманной стратегии формирования единого цивилизационного пространства сохраняют для государства значимость выживания. Оптимальная стратегия может родиться лишь в спорах, через столкновение идей.
Сейчас заговорили, мол, жильё, социальная инфраструктура сами собой решат чуть ли ни все проблемы освоения восточных регионов. Но так смотреть на положение дел, значит смотреть во вчерашний день, когда и надо было решать задачи первичного жизнеобеспечения людей. Они до сих пор не разрешены, а через десяток лет, когда и жильё выстроится и инфраструктура появится, проблемы со специалистами станут другими, они приобретут новое измерение, если мы не начнём создавать особый, перспективный творческий облик Сибири, ибо именно творчество станет романтикой завтрашнего дня. Подступает время совершенно новых подходов к человеческому фактору, если мы, действительно, намерены успешно продолжать освоение восточных территорий и выжить как единое государство. Молодое поколение должно поверить в возможности проявлять в Сибири творческие профессиональные интересы во всей полноте, уже сейчас получая право назвать города, посёлки, оказывать влияние на разработки проекты домов, улиц, предприятий.
Но даже в этом, малом проявлении уважения к человеческой личности, обстановка не только не разумная, но она оказывается много худшей, чем была прежде.
Нельзя не остановиться на примерах, бросающихся в глаза своей недальновидностью. Давайте представим себе взрослеющего человека в новом восточном городе, переступившего через эмоциональный подъём первопроходца. Во–первых, человека с возрастом вообще тянет на малую Родину, к близким. А эту тягу усиливают трудности семейного обустройства в Сибири, болезни детей, плохо устроенный быт. Во–вторых, накапливаются колоссальные моральные и психологические перегрузки из‑за нелёгкого климата, непривычной природы, напряжённым характером работы. А столичные бюрократы и чиновники, словно им нечем больше заняться в тиши кабинетов, из Москвы посягают на то, что всегда было главным правом первопроходца девственных земель и поселенца на них, а именно, наименования той среды, которую он намеревался обживать. Человек, который селился в новых землях стремился перенести в них часть того, что ему прежде было важным, дорогим, тем самым, привязывая себя к новому месту дальнейшей жизни.
У нас был большой опыт уважения к первопроходцам и строителям новых городов. Героическая эпоха советской власти даёт прекрасные подтверждения этому. При одном упоминании города — Комсомольск–на–Амуре возникает образ первых пятилеток, их философия, вера в молодёжь, признание её заслуг. Целиноград — имя рождения только пятидесятых, их символ. Братск — само имя города отразило отношение к миру определённого поколения. В этих наименованиях было подлинное уважение к тем, кто их строил. Что случилось потом? Какой смысл в Сургуте, Тынде, что отражают эти ничего не говорящие для подавляющего большинства населения страны названия, словно доставшиеся из обихода царя Гороха, без времени, без признания права на творческое переименование среды своей жизни за теми, кто приехал из далёких, обустроенных краёв? Имена городов и посёлков без эпохи, без идеи, бессмысленные, как бюрократические инструкции. Die erste Kolonne marschiert rechts! Die zweite Kolonne marschiert links! Какую мысль, какую идею они могут дать обществу, архитектору, поэту, просто молодому сердцу? Такие названия не могут даваться людьми, которые их строят. Этим людям уже через подобный чиновный цинизм вбивают в подсознание отношение к ним, как к неким используемым винтикам.
Символично, что посёлок Звёздный, ставший первым на БАМе, был назван так поэтично, красиво, как бы случайно, пока чиновничья московская машина не закрутилась, не подмяла живое и человеческое под грудой кабинетныхмволично, что посёлок Звёздный, ставший первым на БАМе, был назван так поэтично, красиво, как бы случайно, пока чиновничья московская машина не закрутилась, не подмяла живое и человеческое под грудой кабинетных "высших соображений" или откровенного равнодушного произвола. Московские чиновники никак не в силах понять, что роль человеческого фактора, действительно, возрастает. Люди стремятся оставаться людьми, и молодёжь на БАМе с откровенной дерзостью называла Витим, например, Угрюм–рекой, чтобы найти в этом понятном и наполненным особым смыслом слове психологическую поддержку своему жизненному выбору. высших соображений"или откровенного равнодушного произвола. Московские чиновники никак не в силах понять, что роль человеческого фактора, действительно, возрастает. Люди стремятся оставаться людьми, и молодёжь на БАМе с откровенной дерзостью называла Витим, например, Угрюм–рекой, чтобы найти в этом понятном и наполненным особым смыслом слове психологическую поддержку своему жизненному выбору.
