тебя замуж выдаст, — хихикнула Углеша, — прям как невесту. А с починками я прослежу и отправлю мастерам.
— Углешка! — Горан сердито замахнулся на княжну, но потом хохотнул. — Твои б слова, да тебе самой!
Но всё же княжич передал сестре свои записи, кивнул воеводам и гридням и ушел за робкой девушкой. Едва они вышли за ворота двора дружинного дома, как она повеселела, и бодрым шагом повела Горана к терему, расспрашивая какое варенье к чаю принести. Она говорила, говорила и говорила, не оставляя ни мгновения для ответа, а как дошли, шмыгнула с глаз долой.
Княжич ухмыльнулся, покачал головой и поднялся на верх. Эту девушку он частенько видел и у деда, и бегущую с поручением и знал. Вот уже и не удивлялся ни пугливости, ни болтливости. Благо что говорить опять стала, ведь это сейчас она у Яруна в сенных девках спряталась, а до этого в доме Малы и Ясны помогала. Ей волховицы даже отдельно шкатулку приданного оставили и всё, что захочет забрать из наследства. Она в то утро ждала Дею с дочерьми и готовила дом к празднику, но пришлось помогать с похоронами.
Воспоминания кольнули, заставив споткнуться о верхнюю ступеньку и сбиться с шага. Но Горан прогнал их прочь, вдохнул полную грудь осеннего ветра, пахнущего сырым лесом и дымом от овинов, а потом без стука зашел внутрь. Старейшина сидел за работой перед столом у окна и выводил красными и чёрными чернилами очередной список рода.
— Проходи, проходи, — Ярун махнул двоюродному внуку и показал на лавку рядом с собой. — Про посольства сам, небось, уже знаешь. Ты же охрану им снаряжал, и почётную стражу каждое утро посылаешь.
— Да, знаю, — Горан стал серьёзен. — Там старейшина в каждом есть или сам, или при молодом поколении присматривает. Да и обоз у них не малый, дары отцу привезли, его отдарки увезли.
— И что не все разъехались тоже знаешь.
— Знаю. В княжем тереме сегодня всем быть велено. И гости тоже будут на собрании рода. Знать, уговорились уже о свадьбе.
— Уговориться-то уговорились, да не совсем. Их клан не так уж и прост, как можно было решить, ведь они не из Великих кланов. Источника-то им не досталось тогда, и потом отобрать не вышло. Но их предок сидел среди тех, кто Новую Правду писал, и слово его не малый вес имело.
— А вот о таком не слышал. По книгам ведь выходило, что только кланы с источником тогда силу набрали и смогли остальным Правду дать. Тех, кто не принял Новой Правды тогда скоро войной извели, а кто и сам от страха сдался. Но чтоб так… силён знать был их предок!
— Да, сила у него была. Но не ей он был славен. Его за ум и мудрость ценили превыше воинов, — Ярун кхекнул, скрывая смешок, а сам пальцем постучал по имени Стояна. — Никто так, как Зоран Остромысл, да ему народом второе имя было дано, не понимал волховский дар. Зоран ещё тогда, когда знали лишь первую сферу, сказал о прорыве во вторую, почувствовал бо́льшую силу там и придумал как пробить грань. И как силу в умения превратить его мыслью было придумано и им рассказано. Сам он, увы, в Вратах Перехода сгинул, но детям своим мудрость свою передать успел, а они её преумножить пытались. Так как, хорош младший клан? Древностью нашему не уступит.
— Хорош. Только мы им без надобности быть должны. Коль мудры Остромыслы.
— В том их беда, что ум-то есть, а к делу его приложить не могут. Растеряли внуки Остромысла и славу, и почёт, да и мудрость с ними. А о самом Зоране кроме потомков только те из Старших кланов помнят, чьи основатели Правду писали и внуки Источник сохранили. Так что ой как им мы нужны. И они нам тоже, ведь знания-то остались, в поколениях передались.
— Дед, я только понять не могу, зачем мы им. К такому клану должны вереницы посольств стекаться и письма за письмами слать. Как и к хранителям бы шли и вольные волхвы, и младшие из младших кланов.
— Ну… с хранителями Врат ты погорячился. Хранители с Зорановым кланом не сдружились. Хоть Зорановичи и отправляли некоторых из своих детей в Перерождающийся мир, обратно почти никто и не вернулся. Даже вольных волхвов возвращается больше! Вот и нет у них силы, все от старейшин и княжа в первой сфере остались.
Горан сдвинул брови и кивнул своим мыслям. И вновь вспомнил Малу с её Ясной. Она понимала наставников сразу, без объяснений и повторений. Ей всегда хватало увидеть несколько раз и попробовать самой, если дара и силы хватает, или запомнить и научиться через неделю или через год. И как однажды наставник просто рассказал чему будет учить через неделю, когда вернётся от родных, а Мала сама придумала и сделала всё то, что он рассказал. Ей хватило даже не посмотреть, а узнать, что это можно сделать. Сам он так не мог, хотя когда-то и отчаянно пытался. Не выходило, разве кроме того раза…
Над пальцем княжича загорелся бледный светлячок, а потом превратился в крошечную птичку, парящую над ладонью. Взмахнула, легла на крыло, развернулась и ухнула вниз… исчезла в пяди от пола, не оставив даже искр.
— Тяжело не понять. Считай, с кем из нас сженятся, тот и будет отцу наследником. Мы силу держим и взращиваем, а они направить могут и подтолкнуть как телегу с горы. Но отец так просто согласия не даст, ему щит взгляд в даль отрезал на длине меча, и даже копьё видеть не даёт, — хмыкнул Горан и посмотрел в глаза Яруну. — Княжъ добро не дал?
— Не дал. Упёрся в завет о силе невест. Коль свадьба, так должна она быть по силе ровня жениху. И исключений пока не бывало. А невеста там девочка юная и волховской дар даже до сферы ещё довести не смогла.
— Значит Врата Перехода. У нашего клана хватало вернувшихся, они не мало сказывали. И с хранителями мы не ссорились. — Горан кивнул, подумал и улыбнулся. — У меня в дружине найдутся толковые воины, защитить одну девушку смогут. И смышлённых да ловких найду, кто через Врата и пройдёт, и вернётся, если хоть на мизинчик удачи будет. У хранителей списки я сам выкуплю, спокойней будет.
— Вот,
