Одна я, неподвижно сижу за столом и смотрю поверх голов на Шрека, чувствуя как ползет по щеке предательская слеза.
Поймав мой взгляд, Шрек окруженный толпой, кивает мне в сторону выхода.
— Снегурочка! — губами шепчет он.
В прихожей я накидываю шубку, обуваю удобные валенки в которых чищу снег и беру ключи от калитки.
Сердце бьется часто, дыхание срывается от ревности. Шрек посмел привезти сюда свою Снегурочку! Видимо хочет стать мне вторым братом после Сергея. Конечно же, а что тут такого?
Со злостью поворачиваю ключ в железном, стылом замке. Визжит открываясь замерзшая калитка. Я поспешно надеваю на лицо маску приветливого радушия.
На улице светло от фонарей и белого снега. Огромная, черная машина застряла в сугробе не доехав до моего дома считанные метры.
Возле калитки притопывая от холода и нетерпения коротенькими, толстыми ножками в прозрачных колготках, топчется Снегурка. Голубая шубка топорщится на ее талии, маленькая рука на пальцах которой сверкает множество перстней, поправляет высокий кокошник на голове. Цепкие глаза под тонкими ниточками черных бровей смотрят на меня. В них читается удивление.
— Ритка?! — оторопело выдыхает Снегурочка. — Ритка, опять я тебя не сразу узнаю! Ну давай же, веди скорее в дом, чего застыла!
Я замираю, а затем шагаю навстречу Снегурочке.
— Тетя Люба! — кажется, что мой голос замерзает на лету и падает на синие сугробы прозрачными, звонкими льдинками.
Я обнимаю женщину, царапая себе щеку высоким кокошником. Мы стоим обнявшись, а затем тетя Люба начинает копошиться, вырывется из мох объятий и поспешно бежит по расчищенной от снега дорожке к дому.
— Извини, Ритка, но мне срочно надо попасть в одно очень нужное помещение.
Она оборачивается уже на пороге и строго кивает мне головой. Сияющий тысячами огней кокошник, плавно сползает ей на лоб. Тетя Люба, поправляет его одной рукой, а другой уже открывает входную дверь в дом.
— Ну, давай догоняй хозяюшка! Чего застыла?
Она скрывается за дверью, а я все еще стою на улице под голубым светом фонарей. Поднимаю глаза и смотрю в ночное небо. Неисчислимые полчища больших и маленьких звезд подмигивают мне с темно-синего бархата. Почему-то мне совсем не хочется идти в дом. Я вдыхаю морозный воздух, чувствуя себя усталой и лишней. Возможно это уже начинают беситься мои гормоны?
Душа требует простора, а сердце обиженно стучит в груди. Я бреду по едва заметной тропинке к лугу. Туда где снежные заносы укрыли белой периной травы и кусты.
— Рита!
От густого и громкого баса за моей спиной, кажется дрогнули и всполошились звезды на небе и испуганно зажмурились фонари на столбах.
Я иду упрямо вперед, не оборачиваюсь. Скрипит повизгивая снег под быстрыми шагами, сильные руки ловят меня и прижимают к широкой груди. Мы стоим тесно прижавшись друг к другу у самой кромки высокого сугроба. Дальше идти нельзя. Я вздыхаю и разворачивась в крепких объятиях. Теперь мы стоим и смотрим друг другу в глаза.
— Ты почему мне не позвонил?! — отчаянно шепчу я, чувствуя соленую, холодную влагу на губах.
— Рит, я очень спешил. Мне нужно было сдать дела сыновьям. Подписать документы. Я ведь к тебе не просто так приехал. Я свататься приехал. Вон даже маму на подмогу привез!
Шрек торопливо достает из кармана красной, нелепой шубы маленькую коробочку. Пытается ее открыть своими крупными пальцами, но коробочка упорно сопротивляется. Тогда он резко сжимает ее. Раздается ломающийся треск. Останки строптивой коробки летят в сугроб, а Шрек опускается передо мной на одно колено и протягивает мне сверкающее камнем кольцо.
— Маргарита, ты выйдешь за меня замуж? — его голос торжественно гудит.
Я незаметно улыбаюсь. Стараюсь не рассмеяться. Наверное это что-то нервное. В эту новогоднюю ночь, сам Дед Мороз, делает мне предложение руки и сердца. Отворачиваюсь, кусая губы.
— Выйду! — я почти кричу. — Куда же мне деваться, то? Считай, что тебе повезло. Потому как, по залету мне за тебя выходить приходится! — мстительно добавляю и оборачиваюсь к коленопреклоненному Шреку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мужчина резко поднимается на ноги. Большой, красной глыбой нависает надо мною. Его глаза вглядываются, приближаются к моему лицу очень близко.
— По какому залету? — неуверенно бормочет он.
По какому залету? — злюсь на его непонятливость. — По большому залету! По тому залету, который мне упорно две красные полоски показывает!
Шрек замирает, а затем громко и счастливо смеется, подняв лицо к небу.
— Она согласна! — объявляет он звездам. — Беру вас в свидетели, она согласна!
Холодный ободок кольца жалит мой палец. Далекие звезды кивают нам с высоты.
Эпилог
Казалось, что совсем недавно, в новогоднюю ночь, Шрек в красной шубе Деда Мороза, одел на мой палец кольцо. А поди ж ты! Ровно шесть лет с той поры пролетело! Сегодня я опять переглядываюсь с рубиновой Звездой на макушке зеленой сосны. Звезда с любопытством смотрит на наше веселое застолье со своего высокого места. Ей сверху видно все.
Пробка от шампанского которое открывает мой муж, взлетает неожиданно высоко и пролетает в опасной близости возле рубиновой Звезды. Все на миг замирают, а потом облегченно выдыхают.
— Владимир Павлович, вы поосторожнее! Не заденьте нашу Звезду! — весело кричит Юлька.
Впрочем, она давно уже не Юлька. Так ее называют только я и Сергей. Для своего мужа Антона, она — Юленька. Для Шрека, тети Любы и Лены — Юляша. Для остальных она — Юлия Сергеевна. Дипломированный психолог со странными способностями. Люди называют ее экстрасенсом и недоверчиво, подозрительно хмыкают при этом, но сами готовы ждать месяцами своей очереди. Слава о молодой " цыганочке", которая " видит", давно вышла за пределы нашей области. Едут к ней даже из столицы. Недавно приезжала одна спесивая дамочка. Вначале фыркала, а уезжала задумчивой. Несмотря на свою занятость, Юлька никогда не отказывает в помощи моим подопечным.
Пять лет назад Шрек выкупил большое старинное здание, бывший дом богатого купца. Дом большой и красивый, но грозивший в скором времени превратиться в развалины. После ремонта он стал похож на свежий, яркий пряничек, выкрашенный в кремовый цвет, с белой глазурью коллон Вот в этом то " пряничке", я и открыла женский, байкерский клуб, а немного позже при нем возник центр помощи женщинам, которые попали в трудные жизненные обстоятельства. Жены сбежавшие от мужей-тиранов, малолетние беременные из неблагополучных семей, сироты оставшиеся без крыши над головой. Сколько их получило помощь за эти пять лет? Хотя это вопрос чисто риторический. Журнал у меня ведется исправно. Сто десять женщин с детьми, получили временную крышу над головой, питание, бесплатную юридическую и психологическую помощь. Многих мы устроили на работу, многим помогли отвоевать собственное имущество. Я приняла участие в устройстве ста десяти женских судеб за эти пять лет, это много или мало? Задумчиво улыбаюсь. Стараюсь припомнить их лица. Надо же! Многих уже и не помню… Одну из них, запомнила очень даже хорошо. Года три назад, позвонила мне среди ночи сотрудница и попросила совета. Ломится к ним пьяная баба, детей разбудила, женщин переполошила. Вызывать полицию? Но какой резонанс будет. Сколько козырей мы в руки нашим злопыхателям дадим. Центр помощи обиженным женщинам, сам сдает этих женщин в полицию!
Приехала я среди ночи. Дебоширка уже в приемной сидела. Сотрудница ее горячим чаем отпаивала, а она размазывая пьяные слезы по щекам, рассказывала как ей трудно живется. Мужики ей попадаются все жадные, жестокие. Один только у нее был нормальный, Сергеем звали, но не смогла она его удержать, хотя и овдовел он, а жену свою забыть так и не смог.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
При этих словах, я пригляделась повнимательней к ночной визитерше. С трудом узнала в довольно грузной бабе, ту юную красотку Ирку. Ахнула про себя. Что водка с людьми творит?! Меня Ирка конечно не признала. Разговаривала со мной подобострастно, заставляя испытывать неловкость. Конечно же мы ее приютили. На лечение отправили. Но она из клиники сбежала, а дальнейшей ее судьбы я не знаю.
