могу мириться с тем, что его злоупотребления остаются безнаказанными. Жаль, что я не могу действовать быстрее.
— Но у вас будет лишь одна попытка, — сказала я, понимая его затруднительное положение.
— Именно так.
— Я беспокоилась о Маре и остальных. Я так благодарна, что вы проявляете заботу о них.
— Это самое малое, что я могу сделать.
Бернард вдруг проснулся, и я поправила его на бедре, но он только сильнее заёрзал. А когда он вскрикнул, я поняла, что он тянется к Нико, так как хочет, чтобы дядя взял его на ручки.
— Я понесу его, — сказал Нико, протягивая руки. — Уверен, вашим рукам не помешает отдых.
— Я… — Не успев даже подумать, как лучше передать младенца человеку, который уже держит четырёхлетнюю девочку, как Нико уже одной рукой подхватил Бернарда и устроил у себя на плече, поцеловав малыша в макушку.
Святые угодники, если это не привлекательно, то я уже не знаю, что тогда вообще считать привлекательным.
Я упёрла руки в бока и, смущённая, нахмурилась, глядя на него:
— Вы никогда не говорили, что состоите в родстве с мистером Локвудом.
Он имел наглость пожать плечами:
— Это не имело значения, — ответил он, пока Бернард пытался засунуть тому в рот свою руку.
— Не имело значения? Но…
— Леди и джентльмены! — громко провозгласил крупный, жизнерадостный мужчина со временно сооружённой сцены. — Через четверть часа начнётся наша пантомима, так что покупайте угощения и занимайте места. Спектакль начинается! — Он театрально поклонился и покинул сцену.
— Это мой выход, — сказал Нико, опустив Вайолет на землю, а затем взглянул на меня с воодушевлением в глазах. — Вы ведь посмотрите, правда? — спросил он, передавая мне Бернарда.
Я перевела взгляд с него на сцену, потом на младенца на руках:
— Хотите сказать, что вы участвуете в спектакле?
Он улыбнулся и приподнял шляпу:
— Да, именно. А теперь мне нужно готовиться. — Он присел, чтобы поговорить с Вайолет: — Ты посмотришь, как я играю в пантомиме?
Она энергично закивала.
— Хорошо. Помоги Аннабель найти хорошие места и не забудь громко кричать «ура» и «бу», ладно?
— Обязательно! — воскликнула она, подпрыгивая на месте.
Он подмигнул мне и ушёл, оставив меня с приоткрытым ртом. У Нико что, театральные амбиции? Он всегда такой собранный и организованный, так что я и не думала, что в нём живёт творческая натура. Впрочем, он ещё и большой шутник, ведь именно это в нём помогало мне чувствовать себя непринуждённо. Он всегда умел разрядить обстановку.
Только когда Вайолет потянула меня за руку, я вышла из оцепенения, и мы отправились занимать места на скамье возле сцены.
Бернард снова уснул, но на этот раз я смогла уложить его на скамью рядом с собой, подстелив и обернув его своим шарфом. Затем я потянулась, размяла спину и устроилась поудобнее в ожидании начала пантомимы.
Вайолет болтала рядом со мной, а я могла просто сидеть и наслаждаться суетой и смехом фестиваля. Люди собирались небольшими группами, держа в руках дымящиеся кружки с глинтвейном или вассилом. Дети задирали головы, глядя на акробатов, ходулистов и жонглёров. Всё это живо напомнило мне времена, когда я посещала этот фестиваль с семьёй, держалась за руку матери, пока отец присматривал за младшими сёстрами. Я закрыла глаза, ощутив прилив любви и горечи утраты и этот вкус на языке был горько-сладким.
Человек, который первым призвал толпу собраться, снова вышел на сцену, представил спектакль и отступил в сторону. К моему удивлению, первым на сцену вышел сам Нико. На нём был длинный плащ цвета лесной зелени и венок из плюща в кудрявых волосах. Он эффектно перемещался по сцене, порой скрывая нижней частью плаща лицо. Он играл очень выразительно, и мне искренне нравилось за ним наблюдать. Его персонаж был карманником, но во время кражи он встретил попавшую в беду девушку и в итоге спас её от подлого злодея. Её благодарность оказалась настолько велика, что изменила его и в конце он стал героем. Вайолет отлично умела радостно кричать, когда было чему радоваться, но ещё лучше она кричала протяжное «бу!», когда злодей крал и обманывал других. Всякий раз, когда Нико собирался сделать что-то хитрое, он останавливался, оборачивался к зрителям, выразительно поднимал бровь и, прикрывшись плащом, крался по сцене. Его комичная «крадущаяся» манера движения каждый раз заставляла меня смеяться.
Бернард проспал всё представление, словно громкий шум был именно тем, что ему требовалось для крепкого сна. Младенцы настоящая загадка.
В какой-то момент я огляделась в поисках мистера Локвуда, но вместо него увидела своих сестёр. Они пробирались сквозь толпу, продавая вязаные изделия. Мне удалось поймать взгляд Лотти и она широко мне помахала, но Грейс, похоже, была увлечена молодым человеком, который шёл рядом с ней. Судя по всему, она совсем не возражала против его присутствия. Позже я обязательно расспрошу её об этом юноше.
Повернувшись обратно к пантомиме, я заметила, что Нико смотрит на меня. Он подмигнул, затем изобразил замешательство и потёр подбородок. Я покраснела в ответ на этот игривый жест.
Когда пантомима закончилась, все встали, захлопали и закричали, отчего Бернард, наконец, проснулся и разразился возмущённым плачем. Я взяла его на руки, так он немного успокоился, но мне пришлось подождать, пока стихнут аплодисменты и разойдётся публика, прежде чем смогла уйти. Было облегчением увидеть Нико, стоящего у края толпы, венок из плюща исчез, но плащ по-прежнему был на плечах.
Он тут же потянулся к Бернарду:
— Что случилось, юный сквайр?
— Думаю, он проголодался, — ответила я.
— А-а. — Нико посмотрел на Вайолет. — Пойдём искать твоего папу?
Вайолет кивнула:
— Ты был такой смешной, дядя Нико!
— Правда? — спросил он, приподняв брови в притворном изумлении.
— Очень!
— Хорошо, — он повернулся и повёл нас сквозь толпу. Вокруг площади разжигали шесть костров. — Мой брат всегда помогает с кострами, — пояснил он, хотя я ничего и не спрашивала.
Я нахмурилась. Значит, они всё-таки братья. Интересно.
Мы шли рядом и он держал Бернарда на правой руке, а я держала Вайолет за руку левой. Я остро ощущала, как моя рука раскачивается совсем рядом с его рукой, гадала, не заденет ли она его, и нервничала из-за тепла, которого ждала в этом прикосновении.
Разговор. Вот что нам нужно.
— Не могу поверить, что вы не сказали мне, что мистер Локвуд является вашим братом, — произнесла я, потому что просто не могла оставить эту информацию без внимания.
— Это никогда не всплывало в разговоре, — ответил он с беспечностью, которая меня задела.
— Но как он может быть вашим братом?
— У нас одна мать, вот
