– Подожди, подожди, – остановил его Джулиан. – Это же обыкновенная колода. При чём тут нефритовый топорик, не понимаю?
– Я думал, что мне эту колоду надо будет рубить…
– Ни в коем случае, – сказал колдун. – Не торопись, старик.
Донателло что-то соображал, а потом воскликнул:
– Послушай, у меня какие-то нехорошие ассоциации с этим бревном. Оно слишком похоже на приспособление для разделки туш.
– Ты говоришь чушь, Дон, – торопливо сказал Джуд. – Всё будет, как в финале голливудского фильма – цветы, улыбки и шампанское.
Тем временем на площади ничего не происходило. Куклы с тихим шелестом топтались, устремив пустые глаза на Донателло, и чего-то ждали. Кукловод теперь сидел на возвышении в центре на красивом золочёном стуле, напоминающем изделия старых венских мастеров. Рядом на таком же стуле расположилась Марика. Её спортивный комбинезон выглядел здесь нелепо. Пьеро стоял рядом с Доном, в нетерпении перебирая стекляшки на бусах и тихим голосом что-то приговаривая.
Послышался тихий гул. Земля под ногами слегка задрожала. На Донателло упало несколько комьев земли.
– Это что такое? – подумал Дон, глядя на кукловода.
Тот в ответ лишь пожал плечами и ободряюще кивнул черепашке со своего места. Марика, наклонившись к колдуну, что-то зашептала ему на ухо. Лицо Джулиана сразу стало напряжённым. Губы подобрались, прищуренные глаза смотрели, не отрываясь, куда-то вдаль. Он закивал головой Марике и громко сказал:
– В добрый час!
Почти в ту же секунду из крысиного хода в дальнем конце подземелья посыпались камни и куски бетона. Все уставились туда. Чья-то фигура показалась в проёме. Это был человек. Он с трудом выбирался из довольно-таки обширного лаза, через который в своё время свободно проходил великан Джуд.
– Ну, вот я и дома! – донёсся оттуда хрипловатый голос.
Человек выпрямился. Он оказался совсем не гигантом. Это был толстячок в тёплом шерстяном костюме, изрядно порванном и вывалянном в грязи. Через многочисленные дыры на брюках проглядывали невероятно волосатые ноги. Он, не отряхиваясь, с комическим достоинством направился к площади. Донателло поразило, что этот толстяк будто не замечает преград на своём пути. Его голова была запрокинута вверх. Подходя к дому, он, например, делал такие движения, будто хотел перешагнуть через него. И по пути толстяк как-то сумел повредить кирпичные ограды и чуть не снёс угол одного из строений… Звали этого толстяка Долби Паркер.
Куклы на его пути испуганно и суматошно расступались. Даже не верилось, что они способны на такое проворство. Долби Паркер прошёл в центр площади и остановился. Прищурившись, словно от сильной близорукости, он окинул взглядом толпу. Потом заметил напряжённо выпрямившегося на стуле Джулиана. Тут Брюшной Тип просто расплылся в улыбке.
– Привет, Хозяин!
Тут до Донателло наконец дошло, как надо произносить слово «Хозяин» с большой буквы. Долби Паркер смотрел на колдуна влюблёнными глазами.
Джулиан слегка наклонил голову в знак приветствия. Марика побледнела ещё больше и, сцепив красивые руки на коленях, выпрямилась на своём стуле.
Глупо улыбаясь, Паркер ещё раз окинул взглядом толпу на площади и на этот раз его взгляд заметил деревянную колоду. Он осторожно подошёл к ней. Куклы зашевелились, и шелест стал ещё громче. Когда Долби подошёл к колоде и остановился рядом с ней, Донателло понял: сейчас будет какой-то фокус.
Тип, не отрывая взгляда от колоды, медленно поднял свою руку и вдруг со вздохом опустил её кулаком прямо в центр среза. Рука вошла туда по локоть.
– Получилось! – закричал Брюшной Тип. – Честное слово, получилось!
Он поднял колоду на одной руке и повертел ею в воздухе. При этом он издавал какие-то утробные звуки, видимо, очень довольный своим достижением.
– Дерево меня слушается! – с радостным видом сообщил Тип и стал оглядываться, присматривая, где бы ещё применить свою силу.
Тогда встал Джулиан. Все куклы, как по команде, уставились теперь на него. Долби Паркер оставил в покое свою колоду и застыл, глядя на Джуда. Кукловод засунул руки в карманы и, прокашлявшись, сказал:
– Сегодня великий день. Подземный город меняет своего повелителя. Как каждый из царей этого маленького государства, я хочу сделать городу прощальный подарок. И не только городу. Возможно, и себе тоже…
Среди вас есть те, кто помнит, как скрывались первые поселенцы подземной страны в рудниках под Цинцинатти. Первые подземные люди, вдоволь натерпевшиеся от алчных и жестоких людей, оккупировавших Штаты от Нью-Йорка до Сан-Франциско, поклялись тогда, что отомстят за все обиды. Что же? Вооружённые кремниевыми ружьями рабы смогли прикончить от силы сотню мерзавцев. Потом им самим пришлось зарываться всё глубже и глубже в землю. А там их ждали новые разочарования – земля превратила людей в живые мумии и повернула время вспять. Да, мумии бессмертны. Но кого радует это бессмертие, когда оно устремлено не в будущее, а в глубь времён… Наш город, словно затянутый в водоворот корабль, опускается на самое дно истории. У нас нет будущего. Перед нами только прошлое. И оно ужасно. Через много лет город достигнет отправной точки времён. Дальше хода нам не будет. И тогда жители города превратятся в окаменевшие деревья, которыми, возможно, будут топить камины правнуки наших правнуков.
Тем не менее есть выход из любой ситуации. Люди, которые заставили нас уйти под землю, расставили ловушку сами себе. Я, потомок шамана Вамбо, который вёл первых подземных людей по скользким тропкам подземелья, нашёл способ, как отомстить за вас. Я могу отправить в путешествие по времени любого человека. И он, в конце концов, воплотится в предка своих предков, в того, кто дал начало его роду.
И сегодня я должен сказать вам, что звезды указали мне на человека, чьи прародители дали жизнь не только ему, но и всем мерзавцам на свете. Он перед вами. Его имя когда-то было Долби Паркер. Сейчас он – дерево, которое несло в себе семя зла. И когда это дерево будет срублено, все люди на земле, у кого в груди бьётся сердце гиены, умрут. И город будет отомщён.
Вот нефритовый топорик, который завещал мне мой предшественник, повелитель Дэлихьяр. Это лезвие, сказал он мне, должно поразить гнилую сердцевину платана, чтобы земля очистилась от скверны. Да будет так.
В руках у Джулиана оказался изящный топорик, лезвие и топорище которого были сделаны из драгоценного, редкой красоты нефрита. Колдун положил у подножия своего стула топор и сел на место.
Долби Паркер, с интересом слушавший речь Джулиана, выпрямился и засмеялся во весь голос. Он горделиво подбоченился, глядя на толпу прищуренными глазками. Раздался громкий треск. Колода в его руках вдруг рассыпалась, словно песочное пирожное.
– Ну? – громко спросил Долби, – кто рискнёт повалить могучий ствол в шесть обхватов?
И он оглушительно захохотал.
Куклы попятились назад. Их шелест почти смолк. Кто-то, кажется, Хромой Волынщик, с глухим стуком упал на землю.
Донателло, у которого последние двадцать минут не закрывался рот от удивления, вдруг увидел, что камешек, который он, сам того не замечая, подбрасывал в руке, вдруг стал рассыпаться. Дон с удивлением посмотрел на свою ладонь. Она, сжимаясь, без видимого напряжения крошила камень.
– Ну что, – раздался в его голове голос Джулиана, – теперь ты понял, что надо делать?
– Но ведь это не дерево! – воскликнул Донателло. – Это живой человек!
– А ты знаешь, что это очень нехороший человек по кличке Брюшной Тип, который, кстати успел ой как навредить твоей подружке Эйприл?
– Ну и что? – удивился Дон.
– Кто-то из черепашек поклялся, что этому Брюшному Типу не поздоровится. Это был случайно не ты?
– Если бы даже и я – все равно убивать его никто не собирался.
– Дон, – занервничал Джуд, – ведь ты обещал мне…
– И ты тоже обещал, что мне надо будет срубить дерево. Про человека мне никто даже не заикнулся.
Наступило долгое молчание. Джулиан, сгорбившись, сидел на своём стуле. Его лицо потемнело. Марика умоляющим взглядом смотрела на Донателло. Долби Паркер, угрожающе размахивая руками, нёс какой-то бред про свои корни, ветви и крону.
– Хватит!! – вдруг заорал кто-то над самым ухом у Донателло. Это был Пьеро. Его лицо перекосилось от бешенства.
– Что, боишься руки замарать? – крикнул он Джулиану. – Не можешь заставить черепаху работать? Тогда это сделаю я!
Дон вдруг почувствовал страшную головную боль. Там, под черепной коробкой, словно взбесившийся радиоприёмник, гремел голос Пьеро:
– Встать!! Встать!!
Ноги Дона стали выпрямляться. Он почувствовал, что встаёт.
– Топор!!
Как это было ни ужасно, но Дон пошёл по направлению к Джулиану. Он видел перед собой только гладкое отполированное лезвие. Когда до возвышения на площади оставалось всего пять шагов, Джулиан вдруг приподнялся на своём стуле.
