В прежнее время судебные исполнители содержали особые дома, даже нечто вроде таверн, в которых в течение небольшого срока держали арестованных, прежде чем отправить их в тюрьму. В этих домах арестованные за грабительскую плату могли получать разные жизненные удобства и имели время лично или через посредство друзей и родных уладить свои отношения с кредитором. В «Пиквике» дана ясная картина такого рода учреждения; подробно на его описании Диккенс останавливается также в своих «Очерках» («Рассказы», гл. 10; ср. также «Холодный дом», гл. 15). Филдинг в «Эмилии» (1752 г.) изображает ряд сцен в таком доме.
От мистера Нэмби Перкер везет мистера Пиквика в Сарджентс-Инн, где принимали дежурные судьи (ч. 35) и где мистер Пиквик должен был получить Habeas corpus, то есть судья, рассмотрев дело, мог или освободить его от ареста, или передать его «физическую личность» (ч. 35) для заключения в определенную тюрьму. Так как мистер Пиквик категорически отказывался платить, участь его была предрешена, и Перкеру оставалось хлопотать лишь о том, чтобы его подопечный попал именно во Флитскую тюрьму (ч. 53). Диккенс пользуется случаем показать читателю некоторые обыденные сцены и нравы Сарджентс-Инна. Уже при входе внимание мистера Пиквика останавливают на себе «субъекты потрепанно-благородного вида» (of shabby-genteel appearance) — представители «любопытной профессии», как выражается Перкер, — которые предлагают свои услуги в качестве поручителей, — «поручатся за вас на какую угодно сумму, а возьмут всего полкроны» (гл. 36, XL). Имеется в виду широко распространенный в Англии и давно санкционированный законом обычай, согласно которому судья может привлеченного к ответственности (за исключением обвиняемого в измене) освободить от задержания в тюрьме, если он представит поручительство, что в назначенные срок предстанет перед судом. Суды вправе ограничивать круг лиц, поручительство которых он принимает, лицами более или менее значительного общественного и материального положения, а также определять размер денежных сумм, обеспечивающих поручительство (последние, согласно Биллю о правах, ч. 37, не должны быть «чрезмерными»). Поскольку во многих случаях бесцельность предварительного заключения, а также ненужность реального поручительства бывает очевидна, то создается, как поясняет мистер Перкер «юридическая фикция», когда поручителем выступает лицо, поручительство которого реального значения не имеет, но судьей оно тем не менее принимается. Мистер Пиквик оценил эту практику, развившуюся на почве формализма и ограниченности закона, как «лжесвидетельство».
Другая занятная сцена, по поводу которой Пиквик никаких заключений не делает, хотя она составляет прямую пародию на форму закона, изображает «снятие афидавит» (гл. 36, XL). Афидавит (affidavit — от глагола варварской латыни affido) значит «дал клятву»; этим термином обозначается письменная клятвенная декларация, даваемая суду или уполномоченному на принятие ее лицу. Она состоит из трех частей: титла, содержания и так называемого jurat, то есть подписи лица, принявшего афидавит. По словам Сэма Уэллера, его отцу пришлось дать афидавит в Докторс-Коммонс (ч. 43) при получении лицензии на брак с миссис Кларк (гл. 9, X). (Афидавит начинается указанием имени и местожительства лица, дающего клятву, — этим объясняются вопросы, которые были заданы мистеру Уэллеру-старшему.)
По существу исполнительной процедуры, которой подвергается мистер Пиквик, надо иметь в виду еще следующее. Взыскание сумм, определяемых к выплате судом (частный долг, возмещение убытков, судебные издержки и т. п.), приравнивается к взысканию долгов, или иначе: понятие «долга», по английскому праву, шире понятия уплаты по долговому обязательству. Вообще говоря, долги могут быть трех основных видов: по обязательству, по закону и по постановлению суда. По этому понятию должник (debtor) не есть дебитор в узком или коммерческом смысле, а скорее «неплательщик». В то же время, если долг по обязательству становится предметом иска и состоялось постановление суда об его взыскании, долговое обязательство поглощается судебным долгом. Именно поэтому объектом взыскания могла быть сама личность ответчика, и он содержался в тюрьме до уплаты своего долга. Тюрьма, следовательно, не являлась заменой взыскания долга, и должник мог провести там неопределенное время. Мистер Пиквик служит одним из примеров — хотя в данном случае и комическим — бессмыслицы такого порядка вещей; хорошо оттеняют картин этого ареста, с одной стороны, самоарест умного Сэма, правильно оценившего нелепый формализм закона (гл. 39, XLIII), с другой стороны — эффективный арест глупой и не понимавшей смысла игры, в которую она втянута миссис Бардль (гл. 42, XLVI).
У маленького Диккенса долговая тюрьма вызвала душевную травму, которая давала себя знать на протяжении всей его жизни. Поэтому он так часто возвращается к этой теме, — не только в комических эпизодах с участием мистера Пиквика, но и в поистине драматических сценах, предстающих его герою во Флите (ср. также в «Дэвиде Копперфилде» обстоятельства пребывания мистера Микобера в тюрьме Королевской Скамьи), и в особенности в подробном описании нравов тюрьмы Маршалси, знакомой Диккенсу с раннего детства (ч. 55) в «Крошке Доррит».
Со времени Закона о должниках (1869 г.) заключение в тюрьму за долги, как правило, не осуществлялось (за некоторыми изъятиями), но у суда оставалось средство заточить в темницу любого неисправного плательщика, стоило только суду истолковать его нежелание (или неспособность) платить как «неуважение к закону» и его постановлению. Это средство, разумеется, и раньше было в распоряжении суда; например, лысый сапожник, в комнате которого Сэм Уэллер снял угол для своей постели, сидел во Флитской тюрьме за «неуважение к суду» двенадцать лет (гл.40, XLIV). Новый порядок, однако, исключил законность ареста за долги не по постановлению суда, то есть те способы, какими дали себя арестовать Сэм и миссис Бардль, первый добровольно, вторая — отнюдь не добровольно. Как выясняется (гл. 42, XLVI; 43. XLVII), непосредственно после суда Додсон и Фогг взяли у миссис Бардль cognovit на сумму собственных издержек. Термином cognovit («признал» — подразумевается: actionem, то есть иск) в английском праве называется письменное признание ответчиком правильности и справедливости предъявляемого ему иска. Подписанием cognovit ответчик заранее, до суда, частично или полностью признавал приговор и, следовательно, подлежал соответствующей экзекуции и при существовании тюремного заключения за долги мог быть подвергнут ему, как случилось с миссис Бардль.
ЧАСТЬ 43
Специальные суды
Английская судебная практика различала суды общей юрисдикции и специальной. К последней относятся суды, самое название которых указывает на границы их ведения, например: Университетский, Адмиралтейский, Церковный. Во времена Диккенса, в частности, Адмиралтейский и Церковный суды были объединены в учреждении, которое называлось «Докторс-Коммонс». Кроме этого учреждения, в «Пиквике» из специальных судов фигурирует Суд по делам о несостоятельности.
а) Докторс-Коммонс, или Докторская община, — первоначально коллегия юристов, докторов гражданского права; это наименование переносилось и на принадлежавшие коллегии со средины XVI века дома близ собора Св. Павла (ч. 52), в которых жили судьи и адвокаты, входившие в коллегию, а также помещались находившиеся в их ведении учреждения, «суды» по делам адмиралтейства, утверждения духовных завещаний, заключения и расторжения браков и т. п.
В середине XVIII века (1768 г.) коллегия получила права корпорации (ч. 33) под названием «Коллегия докторов права, практикующих в духовных и адмиралтейских судах». Эти доктора носили специальное название адвокатов, или прокторов, что соответствовало общему юридическому званию «солиситоров», так что, когда в 1857 г., при реформе церковных судов и передаче юрисдикции по делам о браках и о завещаниях светскому суду, упомянутая корпорация была распущена, ее прокторы влились в общий состав солиситоров (ч. 40).
В Англии до введения гражданского и регистрационных браков, согласно установлениям господствующей церкви, заключению церковного брака должно было предшествовать или оглашение в церкви, или разрешение (лицензия), освобождавшее от оглашения. Такого рода лицензия выдавалась номинально архиепископом или епископами; фактически этим делом ведали епископские викарии (заместители). В Докторс-Коммонс находилась канцелярия генерального викария, где можно было получить нужное разрешение. Сюда-то и бегал из «Белого Оленя» Джингль (гл. 9, X), получивший разрешение, как отмечает Диккенс, от архиепископа Кентерберийского[46]. Обстановка, в которой происходила выдача лицензий, достаточно очерчена рассказом Сэма Уэллера о второй женитьбе его отца (ib.).
