Название Итенсуилл, как было указано, вымышленное, что считает нужным подчеркнуть сам издатель «Пиквикского клуба». Он не мог найти этого названия ни на географических картах, ни в таблицах A и B, то есть в списках городов, согласно реформе 1832 г. лишенных права посылать представителей в парламент (ч. 24). Единственный намек, который издателю удалось найти в заметках мистера Пиквика, указал только, что путешественники выехали в нориджской карете. Это указание является одним из аргументов в пользу того, что под Итенсуиллом следует подразумевать маленький городок Садбери, в графстве Саффолк, на границе северо-восточных по отношению к Лондону графств Эссекс и Саффолк и по дороге, ведшей из Лондона в Норидж, сити (ч. 33) и главный город графства Норфолк.
Садбери, славившийся некогда своею фламандской шерстью, во времена Пиквика был парламентским городком, посылавшим одного представителя (с 1843 г. лишился этого права). Диккенс посетил этот городок в 1834 г. качестве репортера во время парламентских выборов, впечатления от которых послужили материалом для тринадцатой [в наст. издании — двенадцатой. Ред.] главы «Пиквикского клуба». В истории коррупции, сопровождавшей выборы в парламент и достигшей максимальных размеров к концу XVIII века, когда так называемые «гнилые местечки» с обеспеченным депутатским местом продавались за огромные деньги, Садбери занял почетное место. Этот город открыто объявил о продаже депутатского места с торгов![54] Изложение Диккенса остается отвлеченно-историческим (ч. 26), и его сатира, направленная главным образом на внешнюю сторону выборной процедуры и на формы подкупа избирателей, сопровождавшего выборы, остается моралистической (ib.). У Диккенса не приведено данных, в силу которых эти выборы можно было бы отнести именно к 1827 г., — они могли проходить и много раньше, и несколько позже. Никакого собственно политического содержания Диккенс в свое описание не вкладывает. Обостренная классовая борьба того времени (ч. 17 сл.), которая не могла не отразиться на избирательной борьбе, у Диккенса не нашла отображения. Несмотря на то, что Саффолк — округ по преимуществу сельскохозяйственный, в нем вырабатывалось немало продуктов мануфактурного производства, и, в частности, в самом Садбери — шелк, циновки из волокон кокосового ореха, кирпичи. Между тем у Диккенса общий колорит избирательной борьбы и процедуры скорее напоминает времена безмятежного господства джентри (ч. 32). На это, кстати, намекает и благодушное замечание мистера Пиквика, который в ответ на наблюдение Сэма, никогда не видавшего, чтобы люди столько ели и пили[55], готов извинить эту форму подкупа «неумеренной добротой джентри». И это подчеркивается тем, что оба кандидата — представители джентри: титулованный (ч. 32) Сэмюел Сламки из Сламки-Холла и нетитулованный Горацио Физкин из Физкин-Лоджа[56].
Почтенный Сламки выступает кандидатом Синих, Физкин — Желтых. Так как дело происходит до образования консервативной и либеральной партий (ч. 24), то под этим противопоставлением следует разуметь противопоставление партий тори (Синие) и вигов (Желтые). Все в городе Итенсуилле делилось между Синими и Желтыми, начиная с городского совета и кончая боковыми нефами (боковыми «кораблями») в церкви, которые также были Синими и Желтыми. О таком же разделении на Синих и Желтых по случайному поводу Диккенс говорит в «Очерках Боза» при описании города Уинглбери (под которым надо разуметь его родной Рочестер) («Рассказы», гл. 8). Не нужно, однако, думать, что эти два цвета были постоянными и общепринятыми символами названных двух партий, — и в разные исторические периоды, и в разных местах в один и тот же период партии выступали под разными цветами и символами, но все-таки указанная Диккенсом символика была самой распространенной. На вопрос же, что символизируют эти два цвета, реального ответа у Диккенса нет. Представители и той и другой партий — смешны, комичны, но в чем смысл их противоборства, остается нераскрытым. Можно, конечно, думать, и с большою степенью вероятности, что идея Диккенса в том и состояла, чтобы показать отсутствие действительного противоречия между идеалами той и другой партии. Всего одной, пусть отвлеченной, фразой он выразил разницу идеалов Синих и Желтых, но эта фраза из числа тех, которые запоминаются сами собой: Физкин изъявил готовность сделать все, что от него потребуют; Сламки — твердое намерение не делать ничего, о чем бы его ни просили. Сознательно или несознательно, но в этой формуле дана идеальная карикатура как на старые лозунги вигов и тори: «сопротивление» (нарушению королем конституционных прав) или «церковь и корона», так и на лозунги эпохи борьбы за парламентскую реформу: «реформа во что бы то ни стало», «билль, билль и только билль», с одной стороны, или «трон в опасности», «британская конституция» — с другой (ч. 23, 24).
Что касается внешнеформальной стороны избирательной процедуры, то о некоторых деталях ее Диккенс просто не упоминает, предполагая, может быть, что его читателю они известны. Некоторые из этих деталей действительно несущественны, например, тот факт, что мы присутствуем не на общих, а на дополнительных выборах, о чем случайно узнаем из прерванной речи мэра. Но об отсутствии некоторых подробностей, в особенности если бы мы захотели найти в изображении Диккенса политическую сатиру, можно пожалеть. Так, одним из основных пунктов реформы 1832 г., а равно и предшествовавшей ей агитации, был пункт о составе избирателей. Поскольку выборы происходят до реформы, то легальной регистрации (ч. 25) избирателей еще не было, но тем интереснее вопрос о социальном и классовом составе итенсуиллского избирательного корпуса. Неполитик и неисторик, Диккенс этого интереса не обнаруживает, зато с самой трогательной подробностью он описывает приемы и ухищрения, к которым прибегают обе партии для того, чтобы заманить избирателей и убедить их подать голос за рекламируемого кандидата или, наоборот, поставить сторонников враждебной партии в такие условия, при которых они были бы лишены возможности участвовать в голосовании.
Не нужно думать, что примеры, которые приводит Диккенс, — выдумка или чрезмерно злая карикатура. Автор книги об английском парламенте (МаcDonagh) набрасывает общую картину предвыборной агитации, как она проводилось в XIX веке: «Литература из главных штабов партий или других центров энергически распространяется среди избирателей. Все пригодные для этого стены покрываются плакатами и воззваниями; листовки сыплются на избирателей, как снег. ‹...› Окна рьяных приверженцев партии пестрят предвыборными лозунгами. ‹...› Грохот барабанов и духовых инструментов наполняет воздух. На улице вы слышите вопли уличных ораторов, а в квартире вам в уши течет сладкий, соблазняющий голос партийного вербовщика. Кандидаты, в сопровождении верных друзей, переходят от дома к дому; ласковая речь, лесть, торжественные обещания. ‹...› Гладстон не раз говорил, что за всю свою долгую жизнь, в течение которой он видел самые разнообразные картины политической ажитации, ‹...› он никогда не видел такого возбуждения, каким сопровождалось его первое участие в предвыборной борьбе в 1832 г. в городе Ньюарке [в графстве Ноттингем]. Тогда в этом городе было две тысячи домов, и обычай требовал, чтобы кандидат навестил каждый дом, — независимо от того, жил в нем избиратель или не жил, — чтобы просить избирателя отдать ему свой голос, а неизбирателя — оказать соответствующее влияние; Гладстон заходил в каждый дом пять раз и в общей совокупности сделал десять тысяч визитов».
Тот же автор указывает на одну из форм подкупа, законодательная борьба с которым началась только со времени той же реформы 1832 г., но реальные результаты стала приносить лишь к середине века, когда по этому поводу были изданы специальные и строгие законы. Примеры, им приводимые, для нас особенно интересны, потому что среди них упоминается и наш Садбери. Кандидаты, говорит он, покупают у избирателей всякую всячину по самым экстравагантным ценам и в свою очередь отдают им почти задаром разные полезные вещи. «На выборах в Садбери в 1826 г. один кандидат купил у зеленщика, имевшего право голоса, два кочна капусты за 10 фунтов и тарелку крыжовника за 25 фунтов. Так же щедро он платил мяснику, бакалейщику, булочнику, портному, типографу, расклейщику афиш. В другом месте один избиратель получил свинью и десять поросят за пенни. Писатель Шеридан во время его успешной выборной борьбы в Стаффорде на общих выборах 1784 г. так увлекался горохом, что покупал его по 2 фунта 12 шиллингов 6 пенсов за кварту. В те дни кандидат не только покупал у торговцев запасы полезных в хозяйстве вещей в масштабе Гаргантюа, но также культивировал крайне своеобразные и дорого стоившие увлечения коллекционированием птиц, животных, всякого рода вещиц, которые покупались у избирателей во время вербовочного обхода домов».
