– Ваш враг становится все более безрассудным, Саксон!
– Мой враг? Вы тоже находились в пещере.
– Но нападение произошло после того, как вы вошли в пещеру. Если предположить, что послание на стреле адресовано вам, тогда становится ясным, что и это нападение было совершено на вас.
– Я так не считаю. – Саксон еще раз пнул осыпь. Что-то сверкнуло у него под ногой.
– Что это? – Мэллори протиснулась мимо него в узком пространстве и подняла с земли предмет, блестевший в лучах солнца. Это оказалась латная рукавица, хорошо смазанная маслом, без малейших следов ржавчины. – Должно быть, он обронил ее.
Взяв рукавицу, Саксон повертел ее в руках, осматривая со всех сторон. Затем слегка присвистнул.
– Эта рукавица не от нормандских доспехов, Мэллори. Она французская.
– Французская? Неужели король Людовик и вправду враг королевы Элеоноры?
– Надеюсь, что нет. Даже если предположить, что король не изменил своего намерения поддержать младшего короля и королеву, кто-то может пытаться вбить клин в этот непростой союз, создавая видимость того, что за всеми этими нападениями стоит король Людовик.
– Мы не можем знать это наверняка.
– Да, не можем. Теперь мы ни в чем не можем быть уверены.
Мэллори взяла у него рукавицу и сунула в колчан.
– Нам известно только одно. Те, что пытались устрашить нас, действуют все более отчаянно. Теперь они собираются нас убить. Должно быть, мы близко подобрались к разгадке.
Глава 9
Мэллори оглядела просторный зал. Он был переполнен, но в отличие от замка ее отца мужчинам предназначались места внизу, вдоль стен, в то время как женщины располагались за столом на возвышении, где восседала королева рядом со своей дочерью. В зале то тут, то там раздавался смех, а сладкое благоухание наводило на мысль, что дело происходит в каком-то заморском дворце восточного калифа.
Это огромное помещение пристроили ко дворцу по распоряжению королевы, и она очень любила проводить время в этом просторном зале в окружении своего двора. Широкое окно щедро пропускало свет, открывая взору забавные лица, высеченные под сводом. Меньшие окна были открыты, и сквозь гул разговоров можно было слышать стук каменщиков, работавших на строительстве церкви за стенами дворца.
Передвигаясь по каменной скамье вдоль одной из стен, Мэллори задавалась вопросом, долго ли еще будут продолжаться эти дебаты. Она сидела здесь уже много часов подряд, почти весь день. Девушка пришла сюда вместе с королевой, когда многие уже нашли себе место в зале. Большинство собралось на ступенях, ведущих к каминам на возвышении под большим окном, за которым становилось все темнее из-за грозовых облаков, сгущавшихся с самого утра. Никто еще не ушел, а разговоры бесконечно вертелись вокруг того, возможна ли истинная любовь в браке или же любовь существует лишь, когда ее свободно дарят друг другу любовники.
Никогда еще Мэллори не было так скучно. Что за нелепый способ потратить день! Всего несколько часов назад она пробиралась по пещере в поисках преступника и его шайки. Она не побоялась летучих мышей и жуков и едва не была похоронена заживо. Она даже осмелилась уступить жадным поцелуям Саксона.
А тут такая скука!
Мэллори изнывала от досады из-за пустой траты времени на бессмысленные разглагольствования, ощущая свою полную бесполезность и бессилие, как слабо натянутая тетива. Прислушавшись к разговору, девушка поняла, что никто никого не сумел убедить изменить свое мнение. Неужели всем этим людям больше не на что тратить свое время? Им следовало бы подготовиться на тот случай, если король Генрих Старший разобьет объединенные войска своих сыновей и французского короля и обратит свой гнев против Пуатье. Сама Мэллори предпочла бы научить всех женщин в зале тому, как защищать себя и королеву.
Те женщины, которых она обучала, мало чего достигли, но даже начальных навыков могло оказаться достаточно, чтобы обескуражить воинов короля, если бы они начали штурмовать Пуатье. Хотя король Генрих Старший, возможно, и собирался выжечь все деревни и поля к северу от города, он, по слухам, любил Пуатье так же сильно, как его королева. Поэтому жители рассчитывали, что даже если события развернутся не наилучшим образом, и королевская армия появится у стен Пуатье, король пощадит город. Мэллори очень надеялась, что это так, потому что ее ученицы скорее пронзят стрелами друг друга, чем нападающих.
Она склонилась вперед, упершись локтями в колени. Ее вчерашний поход к мастеру-лучнику не увенчался успехом – он попросил ее зайти на следующий день. Сколько же времени ему требуется, чтобы исследовать две стрелы?!
Подперев ладонью подбородок, девушка оглядела зал, как делала каждые несколько минут с того момента, как пришла. Похоже, никто не покушался причинить вред королеве, но Мэллори, с трудом сдерживая зевоту, не позволяла себе успокоиться и потерять бдительность. Ей хотелось бы иметь при себе лук и колчан, но королева настояла на том, чтобы ее Двор Любви был свободен от оружия. А без лука девушка чувствовала себя уязвимой.
– Вы позволите? – спросил мужчина.
Мэллори выпрямилась, а мужчина указал на тянувшуюся вдоль стены каменную скамью, на которой она сидела. Он одарил ее теплой улыбкой, блеснувшей в его голубых глазах, поразительно контрастировавших с темными волосами. Черты его лица, удивительно правильные, больше подходили женщине, чем мужчине, и Мэллори удивилась, почему он не отрастил усы, такие, как у Саксона.
– Конечно, – сказала она, подвинувшись так, чтобы он мог сесть на скамью рядом с ней и леди Вайолет. Эта дама старалась держаться как можно дальше от Мэллори, хотя и пыталась не показывать этого. Девушка заметила, что леди Вайолет исподтишка взглянула на мужчину, усевшегося на скамью, и губы ее тронула легкая усмешка. Мэллори задумалась, какую еще озорную проделку замыслила эта дама?
Выбросив леди Вайолет из головы, Мэллори добавила:
– Я…
– Леди Мэллори де Сен-Себастьян! – Судя по выговору, он был родом из южных областей Аквитании, где изъяснялись на наречии, резко отличном от языка, принятого в Нормандии и Англии. – Сомневаюсь, что в Пуатье найдется хоть один человек, не наслышанный о вас, миледи.
– В самом деле?
Молодой человек улыбнулся:
– Вашу отвагу при спасении жизни нашей высокочтимой королевы Элеоноры прославляют во всех уголках!
– Я сделала только то, что сделал бы любой на моем месте.
– Ваши слова служат лишним доказательством вашей скромности, о которой я тоже наслышан. – Он склонился к девушке и заговорщически прошептал: – Надеюсь, ваша отвага поможет защитить и меня.
