– Я должна уехать отсюда. Ремингтон. Прямо сейчас.
– Я совсем не хотел напугать вас, – сказал он тихо. – Да, я настаиваю на том, чтобы вы оставались в моем доме. Но ведь это не просто моя прихоть. Вы прекрасно знаете причины, и за последний час они ничуть не изменились. Может быть, вы присядете и постараетесь успокоиться?
– Не надо меня успокаивать! – Лили прошла к низенькой кушетке, стоявшей в противоположном конце комнаты, и села, смиренно сложив руки на коленях. Глядя прямо перед собой, она тихо сказала: – Если вы так настаиваете, я уберу эти ваши книги. – Она снова встала и, подойдя к ближайшей груде книг, вытащила несколько штук. Ее движения стали какими-то нервными, беспокойными. Повернувшись к нему спиной, она понесла книги к полкам. – Я думаю, именно ваши чудовищные прихоти заставляют вас обращаться со мною, словно с нашкодившим ребенком.
Она явно нервничала. Одна из книг упала на пол, и девушка поспешно схватила ее, испуганно на него оглянувшись. Их глаза встретились всего на какой-то момент, но то, что он в них увидел, поразило его в самое сердце. Она боялась его. Но почему? Что такого он сделал этой ночью, чтобы так напугать ее? Он просил ее прекратить их поцелуи, но она, наоборот, поощряла его. Но ведь, когда она велела уйти, он ушел… Неужели она думает, что он сейчас набросится на нее, как какой-нибудь безумный маньяк!
Он почти решился спросить ее, но тут в дверь тихо постучали, и он не успел придумать, как, какими словами спросить, чтобы окончательно не испугать ее, и выяснить, что же она, в конце концов, о нем думает. Лили оглянулась на звук и выронила книги из рук. Герцог нахмурился, окончательно сбитый с толку ее эксцентричным поведением, затем поднялся и пошел отпирать дверь.
У порога стоял Диксби с маленьким серебряным подносом в руках, на котором белел конверт.
– Только что принесли, сэр. Человек, передавший это письмо, предупредил, что дело срочное, и просил передать вам тотчас же.
Ремингтон сломал печать и быстро пробежал письмо глазами. Затем сунул его в карман халата и приказал Диксби:
– Останешься здесь, будешь на посту возле двери, пока леди Лилиан будет приводить все в прежний вид. Пока все не будет в надлежащем состоянии, пусть не выходит из этой комнаты. – Он обернулся к Лили. – Я должен уехать на несколько часов. Мы продолжим наш спор, когда я вернусь, – пообещал он и быстрым шагом вышел из комнаты.
Диксби закрыл за ним дверь. Ни слова не говоря, развернулся и, заложив руки за спину, устремил неподвижный взгляд прямо перед собой. С облегчением вздохнув, Лили принялась за свое нелегкое дело. Ей только что потребовалось все ее мужество, чтобы не выдать герцогу, что она знает про тайник с бумагами.
Не доверяй никому. Всего несколько дней назад отцовское предупреждение, переданное ей в зашифрованном письме, казалось ей совершенно излишним. Но теперь… Может, отец знает о герцоге Ремингтоне что-то такое, что не ведомо ей? Но почему он тогда настоял на том, чтобы она осталась в доме герцога, если сомневался в его преданности? Полная бессмыслица. А то, что Ремингтон – предатель, разве не бессмыслица? И однако это очевидно… За последние месяцы ее отцу пришлось расшифровывать несколько посланий, написанных этим кодом. Даже почерк, как ей показалось, был тем же самым.
Ну а если герцог работает на сэра Малкольма? У Лили внезапно вспыхнула надежда. Однако по зрелом размышлении она поняла, что надежда эта слишком иллюзорна. Если бы это было так, отец не писал бы ей в зашифрованном виде, что герцог ничего не знает, и не наказывал бы не доверять ему. А раз он написал, значит, герцог работает на французов. Однако, несмотря на логичность такого вывода, интуиция подсказывала ей, что этого просто не может быть, впрочем, та же интуиция говорила, что ей надо бежать от него… и как можно скорее.
Она взглянула в окно. Если бы только она могла убедить Диксби уйти, можно было бы попытаться вылезть в окно. Библиотека находилось на первом этаже, и подоконник, наверное, не очень высоко над землей.
Убедившись, что герцог отъехал от дома, она с невинным видом повернулась к Диксби:
– Вам совсем не обязательно оставаться здесь. Уверяю вас, я вполне могу справиться с этим и без надзора.
Ее уверения остались без ответа. Лили хотела предложить Диксби употребить его драгоценное время на что-нибудь более полезное, чем наблюдение за ней, но тут послышался за дверью незнакомый мужской голос:
– Эй! Ремингтон! – Этот звучный голос раздался совсем близко, и к нему присоединилось еще несколько мужских голосов. Все говорили очень громко. – Черт! Дружище, где ты? – снова окликнул первый голос.
Лили взглянула на Диксби. В ее взгляде, вероятно, отразились те же растерянность и страх. Он прислонился спиной к дверям библиотеки и приложил палец к губам, приказывая ей жестом встать прямо у стены за дверью. Она послушалась его молчаливого приказа, и он открыл дверь библиотеки и попытался выйти навстречу гостям. К сожалению, его маневр не удался, в тот же миг в библиотеку ворвались трое мужчин.
Один из них, высокий молодой брюнет, прошел прямо к письменному столу.
– Черт, что с тобой, приятель? – бросил он через плечо Диксби. – Ты выглядишь страшновато. Опять постигаешь искусство кулачного боя? – В этот момент он обратил наконец внимание на странное состояние библиотеки. – Боже мой! Что здесь произошло?
Не дожидаясь ответа на свой вопрос, он достал три рюмки и наполнилих коньяком из графина, стоящего на письменном столе. В это время двое его спутников расположились на стоящей рядом кушетке. Они были молоды, лет двадцати пяти, сухощавые, со светло-каштановыми волосами. Тот, что обращался к Диксби, казался чуть старше и выше своих друзей. Его иссиня-черные волосы, пронзительные синие глаза и резкие черты загорелого лица показались Лили очень знакомыми. Молодой человек был невероятно похож на Ремингтона. Вся троица была одета в костюмы для верховой езды.
– Мы собрались в Гайд-парк, – продолжал темноволосый, не отрывая взгляда от рюмок. – И хотели уговорить его светлость прокатиться с нами. Уверен, что прогулка на свежем воздухе была бы ему очень полезна. Нельзя каждое утро корпеть над деловыми бумагами и счетами. Я не сомневался, что мы застанем его дома. Но он, похоже, уехал?
Диксби продолжал хранить молчание, и молодой человек наконец поднял голову и увидел Лили. Какое-то мгновение он молчал, открыв рот от изумления.
– Черт! Леди Лилиан! Что, скажите на милость, вы здесь делаете?
Двое других молодых людей повернулись в ее сторону и вскочили с места. Все трое молча, с изумлением уставились на нее. Лили приветливо им улыбнулась.
