Будильник разбудил ее в половине седьмого. Около семи часов Кэрол снова была за работой. Ее машина жужжала, как сумасшедшая пчела. В десять часов Карл Геттисон попросил ее выйти из рабочей комнаты. Кэрол почувствовала на себе его проницательный взгляд.
— Моя дорогая Кэрол! Я беспокоюсь из-за вас. — Он улыбнулся, смягчая слова. — Вы сейчас, как никогда, похожи на одуванчик, который опрыскали гербицидом. Когда мой внук привел вас знакомиться, вы были цветущей юной девушкой. По-моему, вы превращаетесь в трудоголика. Возьмите отпуск — вам нужен отдых.
— Нет, спасибо, мистер Геттисон. У меня все в порядке, — голос Кэрол дрогнул, выдавая ее. Чтобы скрыть свое состояние, она схватила первую вещь из стопы, приготовленной для ручной работы, быстро вдела нитку в иголку.
— Я знаю, вы разошлись с моим внуком. Полагаю, вы оба сделали ошибку. Вы несчастны, а что касается Фрэнка… Я его не вижу! Он оставил своим заместителем управляющего и уехал в Сидней разрабатывать идею супермаркета. Один из моих старых друзей сказал мне, что Фрэнк похож на бродячего рыкающего тигра. Он прилетел домой два дня назад, но, к несчастью, я был в Окленде. А Фрэнк вернулся назад в Сидней как раз перед моим приездом. Если бы это не было так нелепо, я бы решил, что Фрэнк избегает меня! По телефону он едва вежлив, иногда кажется, что ему приходится делать над собой усилие, чтобы разговаривать со мной. Я пытался узнать у него про вас, он кладет трубку. Видимо, ему больно обсуждать это. Если бы знать, из-за чего произошел разрыв, я, наверное, помог бы.
Кэрол взглянула на него. Грусть наложила отпечаток на его лицо, прибавила новые морщины у рта. Он переживал, не понимая, в чем дело. Нет, Кэрол не могла рассказать ему правду.
— Боюсь, все не так просто. Я сделала ошибку. Дело в том, что я должна была обсудить все это с Фрэнком. А теперь… Он убежден, что я интересуюсь вашими деньгами и собственностью. Произошла… неприятная сцена. Пожалуйста, мистер Геттисон, я больше не могу говорить.
Карл Геттисон нахмурился.
— Но есть что-то еще, не так ли! Фрэнк знает, что вы не меркантильны. Это первое, что он сказал о вас. — Он помедлил. — Итак, если он поверил в другое, должно было произойти что-то из ряда вон!
— Извините, мистер Геттисон. — Она почувствовала, что глаза полны горьких слез, которые сейчас прольются. — Я должна закончить эту обшивку.
— Любовь делает нас уязвимыми. — Он похлопал ее по плечу. — Вам нужен отдых. В конечном итоге все образуется и наступит мир. Как насчет Фиджи? Золотой песок, теплая вода и кокосовые пальмы… Вы получите удовольствие. Был бы счастлив оплатить это для вас с подругой…
— Нет! Нет! Я не могу! Вы и так уже дали мне слишком много! — Кэрол была в панике от мысли, что подумает Фрэнк об этом предложении. Увы, лишь теперь она поняла, как надо было поступать! — Извините, вы очень добры ко мне. Я много вам должна и расплачусь при первой возможности. Я откладываю большую часть моей зарплаты, но понадобится еще много времени… Дело в том, что когда вы уехали, я была в некоторых банках, пытаясь получить ссуду. Они сомневаются, смогу ли я вернуть кредит. Без поручительства я представляю для них определенный риск. Но вашего имени я не упоминала. — Она грустно посмотрела на мужчину, который напоминал ей Фрэнка. — Возможность расплатиться с вами успокоила бы мою гордость!
— Вы волнуетесь из-за денег? Перестаньте! У меня больше предвидения, и я знаю вас лучше, чем банковские управляющие. Моя Кэрол одобрила бы вас. Она всегда говорила, что у меня счастливая способность вынимать выигрыш из чулка Я и теперь прав! — Мистер Геттисон достал письмо из своего портфеля. — От нашего компаньона с ткацкой фабрики. Во-первых, он сам и его главный специалист очень заинтересованы эскизом, который вы послали. Они собираются дать нам «зеленую улицу».
— Значит, у нас скоро будет свой образец?
— Да. И более того! Этот человек, который занимается тканями всю жизнь, поверил, что серия из одуванчиков будет гвоздем сезона. Он уже знает о ваших способностях и о моей поддержке и предлагает все обсудить в контракте. Хочет быть единственным владельцем ваших эскизов и идей на долгосрочной основе. Его условия наилучшим образом отвечают нашим интересам. — Мистер Геттисон передал письмо Кэрол. — Поздравляю вас! Я посоветуюсь с некоторыми людьми, которых уважаю, и сделаю кое-какие расчеты для сделки к следующей нашей встрече.
— Пока будет такая же ткань и те же нитки… Счет выглядит замечательно. Он говорит о пяти годах с правом возобновления. — Кэрол быстро перелистала письмо. — Он очень польстил моим рисункам.
— Если вы пойдете в банк с этой бумагой, то получите кредит. Кэрол, скоро вы заработаете столько денег, что не будете знать, что с ними делать. При ваших идеях и практических способностях торговцы начнут обивать ваш порог! Я могу связаться с фабриками в других странах. «Кэрол» торгует в Сиднее, Лондоне, Риме, Токио, Торонто, Париже, Нью-Йорке.
— У вас богатое воображение!
— О, я хитрая старая сова! Вместе с вашей матерью мы замечательная команда, но команда может развалиться, если художник-дизайнер не сможет делать свою работу. Итак, как инвестор я организую вам неделю отдыха. Сейчас вы закончите эту обшивку и уедете. Если не разрешите мне заплатить за ваш отпуск, тогда примите приглашение в наш пляжный домик. Вы сделаете мне одолжение, если воспользуетесь им, тем более, что Фрэнк в отъезде. Там будет пусто до школьных каникул.
Кэрол лежала на белом песке, солнечные лучи приятно грели кожу. Пляж был пустынен. Уединение облегчало ее боль. Карл Геттисон был прав: нужно время, чтобы примириться с потерей, чтобы мысли очистились, а душа излечилась. Время, чтобы представить свою будущую жизнь. Она была близка к истощению. Простота и комфорт пляжного домика радовали. Его окна были обращены к морю, на холм, на рощу, которую она когда-то нарисовала на стене магазина. Ее мысли помимо воли вернулись к Фрэнку. После яростной злости пришло понимание и сострадание. Они дали ей возможность понять его чувства. Временами она почти сочувствовала его гневу.
Она здесь уже пятый день. Пять дней полной свободы. Кэрол могла делать все, что хотела — валяться в постели, спать сколько угодно, загорать, есть, когда захочется, прогуливаться по холмам или просто сидеть и наблюдать закат солнца, освещающий море. Это было время одиночества, редкая возможность потворствовать своим желаниям, делать то, что нравится, вознаграждая себя за все труды.
Шуршание накатывающихся волн прилива и водовороты отлива создавали мягкую, повторяющуюся мелодию, которая так хорошо расслабляла. День раннего лета был не по сезону жарок, одолевало искушение поплавать. Но, попробовав кончиками пальцев воду, она убедилась, что море еще холодное. Плавать одной в холодной воде было опасно и глупо, подсказывал здравый смысл. Он же шептал, что влюбляться в мужчин, подобных Фрэнку Геттисону, еще большая глупость. Полное отсутствие рассудка. Результат можно было предвидеть заранее.
