направилась к сосновому лесочку, пересекавшему песчаную косу пляжа.
– Я встречалась с Тео. Это ни для кого не секрет. Мы были вместе около девяти месяцев, в мой последний год учебы. Потом я уехала учиться в Лондон, и мы расстались. Затем он встретил Сару, они влюбились и сразу поженились. Ничего странного или травмирующего. Она не уводила у меня жениха. У меня всегда были очень хорошие отношения с Тео. Я действительно очень хорошо к нему отношусь, правда. Однако в последние дни я не перестаю думать о том, что она могла быть моей дочерью. Кси могла бы быть моей дочерью. И когда думаю об этом, я испытываю огромное облегчение оттого, что не была ее матерью. Я пытаюсь понять, что чувствует Сара. Что чувствует Тео. И клянусь вам, я даже представить не могу, через что они проходят. Серьезно. Мне больно об этом думать, мне по-настоящему больно. Физически. Но превыше жалости облегчение. И да, наверное, я чувствую себя виноватой из-за того, что ощущаю его. Черт возьми!
Лия заплакала. Молча. Вытерла тыльной стороной руки слезу, скатившуюся по ее правой щеке.
Коннор взял ее за руку и усадил напротив себя.
– Посмотрите мне в глаза, Лия, и послушайте внимательно. Плакать – это хорошо. Чувство вины – тоже. То, что вы испытываете, естественно. Пару лет назад я присутствовал на семинаре с врачами, которые лечили выживших после теракта одиннадцатого числа в Мадриде. Чувство, которое вы описываете, очень распространено. Облегчение при случившемся несчастье связано с инстинктом выживания.
Лия продолжала плакать. Теперь громче. Коннор обнял ее. Тот, кто видел их издалека, мог подумать, будто они пара молодоженов. Но объятия были не такого рода. Коннор дал ей возможность опереться на себя, чтобы выплеснуть наружу все страдания. Этой женщине очень хотелось плакать.
Он взял ее за руку и заставил сесть. Лия прислонилась спиной к стволу сосны.
– Есть кое-что хуже, чем чувство вины из-за облегчения, – произнесла она срывающимся голосом.
– Что? – спросил Коннор.
– Тот факт, что Сара меня прикрывает. Она думает, будто это сделала я, понимаете?
Коннор промолчал. Он знал, что и так уже слишком много наговорил за этот день. Не ему спрашивать у Лии, она ли это сделала.
Она ждала вопроса, готовая рассказать Коннору все.
Они остались сидеть в сосновой роще, наблюдая, как темные облака проносятся над заливом. Глаза Лии отражали серые тона морской воды. Коннор смотрел на нее в упор, ничего не говоря, и она закрыла глаза, ожидая вопроса, который так и не прозвучал. Между ними установилась теплая, уютная тишина. Коннор знал, что она испытывала в тот момент.
Облегчение.
Прыжок в пустоту
Санти отправил агента в промышленную зону Тамбре, чтобы тот изучил отчет курьерской компании, доставившей посылку с восемью бутылками крови. Менеджер компании передал ему скан подписи человека, который ее получил. Пусть она и выглядела как каракули, но инициалы К. A. различались четко, а потому Санти передал электронное письмо графологу.
– Ты думаешь, это она? – поинтересовалась Ана.
– Я думаю, что да. Подделка подписи – слишком веское доказательство даже для начинающего убийцы.
– И что теперь?
– Теперь мы прекращаем предполагать, что убийца пытался воспроизвести творение Авроры Сиейро, – признался Санти.
– Но он это сделал!
– Не он. Это сделала Ксиана. И он или она воспользовались этим, чтобы убить ее.
– В этом нет никакого смысла.
– В данном случае смысла ни в чем нет. Я тебя оставляю, – сообщил Санти. – Пойду пообщаюсь с шефом. Хочу сейчас же взглянуть на счета траста. Мне совсем не нравится этот Тео Ален, такой высокий, блондинистый и красивый, весь на грани нервного срыва, который может произойти в любой момент.
– Этот человек ничего не скрывает. Он простой парень.
– Простой? Что ты имеешь в виду?
– Что видишь, тем он и является.
– Не выражайся так однозначно. Ты не можешь быть столь категоричной.
– Пойми меня правильно: он ничего не скрывает. По крайней мере, ничего важного. Могу я пойти с тобой? – спросила Ана, почти не задумываясь.
Как раз такой рабочий момент больше не следовало допускать. На самом деле Ана задала серьезный вопрос. Вопрос, который имел целью узнать, можно ли ей продолжать с ним расследование. Строго профессиональный вопрос, который, совершенно точно, Санти сейчас интерпретировал по-другому.
Почувствовав, как вспыхнуло лицо, Ана опустила голову и уставилась в пол.
– Как пожелаешь. Я планировал отправить тебя пообщаться с Ольгой Виейтес, сиделкой, которая уволилась из дома Аленов. Просто чтобы убедиться, что она ушла по своей воле и что ее не попросили уволиться.
– Ну что ж, если ты так считаешь, я поеду туда и еще заскочу к Фернандо Феррейро. Чтобы убедиться насчет того дела с ножом.
– Тогда дай мне полчаса на разговор с Гонсало и со следователем, и я провожу тебя. Не позволю тебе пойти к этому человеку одной.
– Я вооруженный и прекрасно подготовленный агент правоохранительных органов.
– Но я все равно не позволю тебе идти к этому парню одной. Так что подожди меня, – настаивал Санти. – И хотя бы на мгновение вспомни, кто твой босс, пожалуйста.
Он покинул кабинет, оставив Ану с этим повисшим в воздухе замечанием.
Она подошла к своему рабочему месту и проверила электронную почту. Проверила мобильный, на случай если появились сообщения от Мартиньо. Он все еще гостил в Луро у ее брата. Ана не собиралась брать отпуск до августа, а пока разрывалась между матерью и сыном. Ее мать была поваром в столовой колледжа в Ла-Рамаллосе, поэтому летом не работала, за исключением пары часов в доме Кармен и Мануэля, супругов, живших в Лас-Амаполас.
Ана открыла WhatsApp и увидела сообщения, которыми обменивалась с Санти в субботу. «Где ты?», «пригласишь на кофе?», «я в Эль-Помбале». Она чокнулась. Было не лучшей идеей начать отношения. Ана догадывалась, что если останется с ним, так и произойдет. Она давно заметила, как Санти на нее смотрит. Хотя могла бы не обращать на это внимания.
К ней подошла коллега, и Ана быстро убрала мобильный.
Но тут шагнувший из кабинета начальника Санти позвал:
– Баррозу, идем!
Вскоре они оказались в машине. Санти ехал молча. Ана же снова достала телефон и притворилась, будто читает сообщения, чтобы не приходилось напрягаться над темой разговора. Ей хотелось поинтересоваться, что означает небольшой якорь, вытатуированный у Санти на запястье. Только вот спроси Ана об этом, он снова солжет. Как сделал, когда она спросила о букве «С» у него на бедре. Ана догадалась, что это женское имя. Сара, Сюзанна или Сабела,
