казаться чем-то пугающим.
Власти практически всех стран мира осознают и обсуждают разные пути решения проблемы надвигающейся тотальной безработицы. Так, в 2019 году правительство тогдашнего премьер-министра России Дмитрия Медведева неожиданно начало продвигать идею введения 4-дневной рабочей недели. Предложение обсуждалось всего несколько недель, после чего было принято решение протестировать его на 266 предприятиях, входящих в нацпроект по повышению производительности (в их числе компании из секторов обрабатывающего производства, сельского хозяйства, научной и технической деятельности, строительства). По мнению самого Д. Медведева, мировая экономика скоро может перейти к четырехдневной рабочей неделе в связи с технологическим прогрессом, и в России уже сейчас должны задуматься о правовом обеспечении этого перехода.
Чиновники рангом пониже высказывались на эту тему проще. Заместитель министра экономического развития Петр Засельский, например, откровенно заявил: «На предприятиях… работники 30–40 % времени ничего не делают. Наша задача не в том, чтобы сократить рабочий день, а в том, чтобы они смогли делать его полезным». Конечно, экономическая логика в сокращении трудовой недели есть. Проблема в том, что сокращать трудовую неделю целесообразно лишь в условиях устойчивого экономического роста и повышения производительности труда, иначе такие меры отрицательно отразятся на экономике страны в целом и реальных доходах людей в частности.
В целом врачи и эксперты по труду рекомендуют постепенно сокращать не рабочую неделю, а рабочий день (с 8 до до 6 часов), и некоторые европейские страны, например, Франция и Нидерланды, движутся именно в этом направлении. В любом случае, с точки зрения мирового сообщества, четырехдневная рабочая неделя – это интересный эксперимент, и, если он будет эффективно реализован в масштабах такой огромной страны как Российская Федерация, примеру могут последовать и другие государства.
В общем, не нужно быть пророком, чтобы проанализировать и понять тенденции, описанные выше. Похоже, все идет к тому, что наемный труд, как и соответствующие ему социальные гарантии, скоро будет уделом избранных, привилегией сравнительно небольшого числа людей, уверенных в своем завтра благодаря предыдущим заслугам или еще по каким-либо, объективным или субъективным причинам. Но что делать тем, кто в число избранных не попал?
Судя по всему, единственным выходом для них станет самозанятость.
Слово «самозанятость», прочно вошедшее в обиход россиян в последние годы, означает почти то же самое, что и «индивидуальное предпринимательство», только на микроуровне. Репетиторы, домработницы, частные водители, няни, гувернантки как раз и есть те самые «самозанятые» граждане, то есть люди, которые не имеют своего рабочего места, гарантированной ежемесячной заработной платы, и, как правило, каких-либо, даже минимальных, сбережений. Иными словами, это поденщики, которые должны постоянно «искать хлеб в поте лица своего», получая сравнительно небольшие деньги за сдельную или почасовую работу.
К самозанятым также относятся и копирайтеры, программисты, журналисты и прочие представители «творческих профессий», многие из которых уже давно работают как фрилансеры. И, хотя их ежемесячный доход обычно выше, чем у таксиста или няни, суть от этого не меняется: многие из таких граждан не имеют гарантированного дохода, что, может быть, не столь обременительно в молодом возрасте, но заметно усложняет жизнь в возрасте более зрелом.
Самозанятость нашла свое отражение и в налоговой реформе, предусматривающей индивидуальное налогообложение каждого самозанятого гражданина, что стало возможным не в последнюю очередь в связи с широким распространением электронных платежей и появлением технологий Big Data. Новые технологии, несомненно, позволят Федеральной Налоговой Службе (ФНС) в дальнейшем довольно легко вычислять получателей нелегальных доходов – достаточно будет просто точечно мониторить расходы граждан.
На Российском Инвестиционном Форуме-2019 тогдашний глава ФНС России Михаил Мишустин назвал главной целью налога на самозанятых «вывод из тени» доходов граждан, которые сотрудничают с компаниями-агрегаторами (например, такими, как Яндекс. Такси). По его словам, сотрудничество с агрегаторами будет развиваться в рамках специальной платформы, что позволит автоматически удерживать налог с заработка тех же таксистов или курьеров. Очевидна причинно-следственная связь: инициативу стало возможно воплотить в жизнь потому, что технологии позволили ее реализовать (вспомните примеры из первой части этой книги). И, скорее всего, увернуться от «государева ока», как раньше, у самозанятых граждан не получится.
Безусловно, налогообложение физических лиц, относящихся к категории самозанятых, гораздо проще реализовать в автоматическом режиме через агрегаторы и цифровые платформы, осуществляющие контакт поставщика и потребителя услуг. В противном случае искать и облагать налогом доход каждого гражданина довольно затруднительно, да и администрирование таких налогов будет стоить недешево.
Репрессивные меры в этих случаях, как правило, не работают, особенно если учитывать социальные последствия таких мер. И, возможно, и поэтому подобные предложения, звучавшие в стенах Государственной Думы России (например, штрафовать не платящих налоги самозанятых на 100 % их дохода) не были приняты к рассмотрению.
Как бы люди к этому не относились, похоже, понемногу начинает меняться и сама суть трудовых отношений. «Универсальные посредники» в виде агрегаторов соединяют поставщика и потребителя услуг (товаров) напрямую, а вести учет, контроль и налогообложение всех участников процесса через платформу намного удобнее. Учитывая, что поставщики услуг – это, как правило, физические лица (тот же Яндекс. Такси, Uber, Gett придерживаются именно такой модели), получается, что самозанятость постепенно будет приходить на смену классическому трудоустройству.
Немаловажно, что при всем этом агрегаторы просто не хотят быть полноценными работодателями, предпочитая оказывать гражданам лишь «информационные услуги»: ведь быть работодателем – это большая ответственность и дополнительные расходы. И, так как платформы и приложения завоевывают один сектор экономики за другим, отраслей с использованием самозанятых работников будет становиться все больше.
Впрочем, не везде агрегаторам удается дистанцироваться от социальной ответственности. В последнее время политики, общественные деятели, да и простые граждане все требовательнее относятся к высокотехнологичным компаниям. Если ранее в мегакорпорациях видели только «национальных лидеров», которым нужно всюду и безоговорочно помогать, то сейчас все больше заявляют о необходимости регулирования деятельности высокотехнологичных гигантов. Так, например, совсем недавно в штате Калифорния, Соединенные Штаты Америки, приняли законопроект, приравнивающий водителей агрегаторов Uber и Lyft к наемным сотрудникам таксопарков. Согласно калифорнийскому законопроекту, агрегаторы обязаны платить водителям минимальную зарплату, предоставлять больничные, но главное требование – работать водители должны по строго согласованному графику.
Uber, Lyft и калифорнийский сервис доставки DoorDash были готовы потратить до 90 миллионов долларов на референдум против предложенного законопроекта, утверждая, что «изменение юридического статуса их водителей создает фундаментальную угрозу для бизнеса». Ведь, по словам представителей агрегаторов, данный законопроект переворачивает бизнес-модель, основанную на гибкости рабочего графика водителя,
