— Предоставь это дело мне, — твердо произнес Эллиот.
Кэтрин подняла голову и увидела, что эти двое сверлят друг друга взглядами.
— Прекратите! — закричала она. — Эти слухи распускает не лорд Монфор. Все это ложь, если кто-то утверждает, что он выиграл то нелепое пари много лет назад. Он проиграл его, потому что сам так решил. Он рассказал мне об этом… и мы посмеялись. Думаю, скандал расстроил его не меньше, чем меня. Все это глупость и нелепость, и я не желаю, чтобы вы разбивали друг другу носы и устраивали побоища ради того, чтобы первым защитить мою честь и отстоять всю эту чушь, которая зовется мужской честью. Я этого не потерплю. Ты слышишь меня, Стивен?
Она гордо расправила плечи.
— Я слышу тебя, Кейт, — ответил Стивен. — Но это…
— А ты, Эллиот, слышишь меня? — осведомилась она.
— Отлично слышу, — ответил тот. — Но…
— А ты, Константин? — в третий раз задала она свой вопрос. — Ты слышишь меня?
Константин пожал плечами.
— И я не потерплю, чтобы вы с Эллиотом продолжали свою нелепую вражду в присутствии меня и Мег, — заявила Кэтрин, уже не сдерживая себя. — Я не представляю, из-за чего поднялся весь этот шум, и знать этого не желаю. Мне безразлично. Мужчины — такие глупцы. Сделайте любезность, ссорьтесь в другом месте. Можете пристрелить друг друга, если хотите. Но не здесь. А теперь уходите. Все. Я хочу побыть одна. Нет, лучше я поднимусь в свою комнату — одна.
Она прошла мимо них с высоко поднятой головой.
Кэтрин не представляла — да ей это и было безразлично, — как они решат выйти из этой сложной ситуации и что сделают с двумя мужчинами, которые загнали ее в эту ситуацию.
Она погублена.
В этом нет ни малейшего сомнения.
И в этом отчасти ее вина.
Она считала, что за три прошедших года стала взрослее и мудрее. Однако она все равно пала жертвой опытного повесы с той же легкостью, как и тогда. Бесполезно отрицать это.
И вот теперь ее жизнь погублена.
Глава 12
Когда Джаспер остановился у дома, где поселились леди Форестер и Кларенс, те уже успели уехать и теперь во весь опор, на который были способны лошади, неслись в Кент.
В первое мгновение у него возникло желание догнать их, но, к сожалению, в Лондоне его удерживали более важные дела.
Однако он получил хоть какое-то удовлетворение, услышав кое-что интересное от одного из недавно нанятых и только что уволенных слуг. Как оказалось, Кларенс вернулся домой с распухшим носом и подбитым глазом и заявил — здесь слуга сделал паузу, и на его лице появилось скептически-презрительное выражение, — будто он пострадал от банды разбойников. Во всяком случае, так утверждала ее светлость, ибо сам сэр Кларенс большей частью молчал.
Эта новость порадовала Джаспера, но только отчасти. Либо Мертон, либо Морленд, либо Кон сделали то, что должен был бы сделать он, — только вот он считает разбитый нос и подбитый глаз лишь подготовительными мероприятиями к более существенному разгрому.
Эти трое, без сомнения, все еще изрыгают пламя и прикидывают, как бы то же самое сделать с ним.
Джаспер вернулся домой, чтобы переодеться, и обнаружил, что Шарлотта сидит в библиотеке и плачет, а мисс Дэниелс безуспешно пытается утешить ее. На письменном столе он увидел вскрытое письмо.
— Что случилось? — спросил он с порога. Что на этот раз?
— Джаспер! — Шарлотта резко вскинула голову, и ему по ее покрасневшим глазам и носу стало ясно, что она плачет уже довольно давно. — Тетя Прунелла собирается увезти меня в Кент. Дедушка Сет сказал, что я должна ехать, что ты негодный опекун для меня. Это же неправда, да? Ты же не с-совращал мисс Хакстебл.
О Господи!
— Шарлотта, дорогая, — смущенно произнесла мисс Дэниелс.
— Это неправда, — мрачно ответил Джаспер, радуясь тому, что хоть что-то из того, что можно сказать, не полная ложь. — Но именно этот слух вчера вечером распустил Кларенс и именно в эту историю сегодня все поверили. Ты слышала все это от самого дедушки Сета?
Он устремил взгляд на письмо.
— Н-нет, — помотала головой Шарлотта, — от тети Прунеллы.
— Тогда, вероятно, она выдает желаемое за действительное, утверждая, что он согласится с ней, — сказал Джаспер. — Придется мне снова увидеться с ним. Ему это не понравится, да и мне тоже, но ничего не поделаешь. Иди вытри слезы, Шарли, и умойся.
— Все пропало! — всхлипнула Шарлотта, и слезы потоком полились из ее глаз. — Все вдруг обнаружат, что не могут приехать на мой праздник, а если и приедут, то я не смогу принять их, потому что меня там не будет. Тетя Прунелла увезет меня в Кент, и я там умру. Просто умру, Джаспер.
— Ты, Шарли, не умрешь, — возразил он, — и не умерла бы, если бы она тебя увезла, а я, уверяю тебя, этого не допущу, пока жив. Но мне надо идти. И почему я узнаю обо всем только утром, когда весь мир знал об этом вчера, — не понимаю. Проследи за тем, чтобы я больше никогда не оставался дома по вечерам. Я пошел.
— А как мисс Хакстебл? Сегодняшнее утро принесло ей массу страданий? — спросила Шарлотта. — Я очень эгоистична, правда? Так как она?
Он сам только об этом и думает.
— Я пошел, — твердо повторил он, вышел из комнаты и прямиком, не зайдя к себе переодеться, направился к парадной двери. Его главную задачу придется отложить на какое-то время.
В дом Сета Рейберна Джаспера впустили. Престарелый джентльмен пребывал в сильнейшей ярости.
— Проклятие, Монфор! — вскричал он, едва увидев гостя. — В чем, черт побери, дело, и почему я должен в этом участвовать? Если бы я знал, как сложно благополучно довести девочку до совершеннолетия, я оспорил бы это завещание в суде и отказался бы от опекунства.
— Я прекрасно понимаю ваше недовольство, — сказал Джаспер, проходя в комнату. — Кларри распространяет по городу злые сплетни, а леди Форестер их поддерживает, и они оставили за собой такую гору грязи, что ею можно завалить целую реку. Однако…
— В горе лжи, Монфор, — перебил его мистер Рейберн, — обычно есть хоть толика правды. Полагаю, пари все-таки было? Касающееся сестры молодого Мертона? И это похабное, отвратительное пари было записано в одной из книг? И, как я полагаю, ты действительно пытался выиграть его?
Он пристально смотрел на Джаспера в ожидании ответа.
— Боюсь, что так, — проговорил тот. — Но она оттолкнула меня и в недвусмысленных выражениях послала подальше, наградив пощечиной. Ее не в чем винить.
— Надеюсь, — сказал старик, — она хорошенько пнула тебя, Монфор, под зад — или в другое место, чтобы было побольнее. Назови мне одну вескую причину, почему я должен оставить девочку на твое попечение.
