— Потому что все они проклятые лжецы, — сказал Джаспер. — Недопустимо, чтобы Шарлотта жила с ними.
— Кларенс — дурак, — заявил мистер Рейберн, — а Прунелла — страшная зануда. Я не сомневаюсь, что они оба лгут, но лжет большинство людей. Однако их уважают. А тебя нет.
— Я улажу все проблемы в течение дня, — заверил его Джаспер. — Сразу после вас я нанесу визит Мертону и его сестре. Это единственное, что осталось сделать, и я это сделаю.
— Если она примет тебя, — сказал мистер Рейберн. — И будет дурой, если примет.
— Я не уверен, — мрачно произнес Джаспер, — что у нее есть выбор.
Старик взял трость, стоявшую у его кресла, и нацелил ее на гостя как ружье.
— Если ты, Монфор, сможешь загасить этот проклятый скандал, — сказал он, — именно «если» — так вот, если у тебя это получится, я сообщу Прунелле, что отныне она сможет нарушать мой покой только по бесспорным вопросам жизни и смерти ее племянницы. Если у тебя не получится, тогда Прунелла получит девочку, достойным образом выведет ее в свет на следующий год и подыщет ей подходящего мужа, только, уверяю тебя, не Кларенса. При сложившихся обстоятельствах я желаю общаться с тобой только при возникновении бесспорных вопросов жизни и смерти твоей сестры. Надеюсь, я ясно выразился? Я верю, что в ближайшие день-два ты больше не появишься здесь. Я верю, что визиты ко мне не войдут у тебя в привычку. В противном случае ты обнаружишь, что моя дверь для тебя закрыта, а мой дворецкий оглох.
— Вы больше обо мне ничего не услышите, — заверил его Джаспер. — Скоро я уеду в Седерхерст — с Шарлоттой. А к следующему году я позабочусь о том, чтобы она достойным образом была представлена ко двору, однако без участия леди Прунеллы. Вам это тоже не создаст никаких неудобств.
— Я очень на это надеюсь, чтоб мне провалиться к чертям собачьим! — заявил старик. — Я действительно искренне надеюсь, Монфор. Я не испытываю к Шарлотте родственных чувств, но я бы никакой девушке не пожелал жить с этими двумя дураками. Всего тебе хорошего.
Джаспер поклонился и ушел.
«А как мисс Хакстебл? Сегодняшнее утро принесло ей массу страданий? Так как она?»
Вопросы Шарлотты продолжали звучать у него в голове.
Действительно, как?
Скоро он это узнает.
Однако на смену голосу Шарлотты пришел другой голос, и как Джаспер ни старался заглушить его, ему это не удалось. Слова звучали и звучали сами по себе, и произносились они голосом Кэтрин Хакстебл.
«Я хочу, чтобы он был особенным. Чтобы он был моей душой и сердцем… Но мне так и не удалось убедить себя ограничиться малым».
Он намерен предпринять попытку убедить ее ограничиться еще меньшим.
«Чтоб мне провалиться к чертям собачьим», как говорит Сет Рейберн.
Стивен вернулся домой вскоре после полудня. Кэтрин была в своей спальне и разбирала ящики комода. Горничная упакует ее вещи — и вещи Маргарет — позже. Завтра они уезжают в Уоррен-Холл — назад к покою и здравомыслию.
Зря она сюда приехала. Больше не приедет. Ни надолго, ни на короткий срок. Эта мысль подбодрила девушку.
Маргарет сидела на кровати и наблюдала за ней. Они почти не разговаривали. Однако остро ощущали поддержку друг друга, и это приносило им утешение.
Маргарет тоже говорила, что хочет вернуться в Уоррен-Холл, что соскучилась по дому, что может быть счастлива только там и что больше никогда не уедет оттуда.
Тот факт, что на самом деле Уоррен-Холл принадлежит Стивену и что он, уже взрослый человек, в ближайшие десять лет обязательно женится, они не обсуждали. Некоторые проблемы лучше решать по мере их поступления.
Ни одна из них еще не написала мисс Рейберн письмо с просьбой простить их за то, что они не приедут на ее день рождения в августе. Но его все же придется написать и отправить завтра, перед отъездом.
Утром Стивен ушел с Эллиотом и Ванессой. Без сомнения, они хотели посоветоваться, как замять скандал. Однако Кэтрин не интересовало, что они решили. Все равно поделать ничего нельзя.
Стивен постучал в дверь спальни и, получив разрешение, вошел. Он был очень бледен. Кэтрин улыбнулась ему и, стоя на коленях, продолжила разбирать содержимое нижних ящиков.
— Монти… Монфор сам нашел нас, — сообщил Стивен. — Он пришел к Эллиоту.
Кэтрин подняла голову.
— Сомневаюсь, что вся ситуация радует его, — проговорила она.
Она надеялась на это. У нее не было иллюзий в отношении его, однако она не верила, что у него напрочь отсутствует совесть. И доказательства этому она получила три года назад.
— Я сделал все возможное, чтобы не врезать ему по физиономии, — сказал Стивен, сжимая руки в кулаки. — Я не мог позволить себе такое в доме Ванессы и наших племянников.
— Кроме того, — вступила в разговор Маргарет, — все это дело рук сэра Кларенса Форестера, Стивен. Хоть это и плохо, но я радуюсь при мысли, что ты разбил ему нос. И очень надеюсь, что ему больно.
— Наверное, — подтвердил Стивен, подходя к кровати, — он увеличился раза в два, а под глазами светятся фингалы.
— Очень хорошо! — ожесточенно воскликнула Маргарет. — Ох, а я всегда считала себя пацифисткой!
— Кейт, — позвал сестру Стивен и громко вздохнул. — Он хочет заехать ближе к вечеру.
— Сэр Клар?.. — От изумления у Кэтрин расширились глазам. — Лорд Монфор?
— Я предпочел бы отхлестать его по щекам, — заявил он. — А Эллиот мечтает бросить ему перчатку в лицо и проткнуть шпагой. Он так и сказал ему. Но дело в том, что все это в десятки раз ухудшило бы твое положение. Все решили бы, что слухи, распространенные Форестером, правда. Эллиот напомнил об этом, когда я вцепился Монфору в горло, и мне пришлось согласиться с ним, когда я немного подумал. Странно, между прочим, Монти и не пытался защищаться.
Кэтрин медленно поднялась на ноги и расправила юбку.
— Зачем он хочет заехать? — спросила она. — Чтобы извиниться? Поздновато для извинений, три года прошло. А вообще извиняться должен сэр Кларенс, но если ты, Стивен, подпустишь его ко мне ближе чем на милю, я…
Она еще не придумала, что сделает, но не сомневалась, что это будет нечто жестокое и нетипичное для благородной дамы. А ведь она тоже пацифистка.
— Он хочет сделать тебе, Кейт, предложение, — ответил Стивен.
— Что? О нет, Стивен! — воскликнули одновременно Маргарет и Кэтрин.
— И ты, Стивен, не возражаешь против того, что он приедет сюда, в твой собственный дом, чтобы сделать мне предложение? — произнесла Кэтрин голосом, в котором слышались истерические нотки. — И Эллиот не возражает?
На лице молодого человека появилось несчастное выражение.
