— Подлая шлюха!
Девлин схватил Мередит за плечи и рванул на себя, захватив в плен своих железных мускулов. И снова он поцеловал ее, заставляя принять его язык. Вначале поцелуй был резким и злым, более требованием, чем выражением чувств, но от ощущения мягких губ Уитни недолго оставался таким. Уста Джеремя смягчились, когда он вкусил сладость ее рта. Он исследовал Мередит языком, губами и зубами до тех пор, пока она со стоном не ответила на сей призыв и ее руки не поднялись, обвивая его шею. Язык Уитни встретился с языком Джереми, неуверенно скользнув к нему в рот.
Джереми задрожал, отброшенный в царство запредельного разума, не осознавая ничего, кроме наивысшего наслаждения, вернее, его объекта, бившегося в кольце его рук. Он покрывал неистовыми поцелуями лицо Мередит, пробовал мягкую плоть нежного горла, покусывал чувствительные мочки ушей. Уитни извивалась в его руках, не в силах вобрать в себя то множество сладчайших ощущений, которыми Джереми награждал ее. Его ладони поднялись, нечаянно сбросив с нее шляпку, и пальцы Девлина погрузились в волосы Мередит. Она почувствовала прикосновение его рук кожей головы и одновременно — болезненное покалывание деревянных шпилек, высыпающихся из прически. Одна ладонь Джереми двинулась вниз, скользя вдоль гладкой колонны шеи, стягивая кружева у горла и открывая рубашку. Жесткий жилет препятствовал дальнейшему продвижению, и Девлин принялся расстегивать пуговицы, продолжая покрывать ее губы и шею страстными поцелуями. Уитни таяла, удерживаясь на ногах лишь благодаря твердой опоре его рук. Она запрокинула голову и подставляла шею губам Джереми. Она находилась почти в полуобмороке, совершенно не сознавая, где находится и кто такой этот мужчина, держащий ее в объятиях. Мередит лишь знала, что безумно желает, чтобы он прикасался к ней.
Когда Девлин расстегнул жилет, его рука скользнула под ворот рубашки, лаская кремовые вершины грудей. Он стащил сорочку с плеча, рывком распахнув верх одежды. Оборка нижнего наряда поддерживала грудь, словно обрамляя округлые полушария. Розовато-коричневые соски дерзко выступали вперед, твердые и припухшие от возбуждения. Джереми залюбовался обнаженным телом, смакуя ее красоту и очарование, прежде чем опустить голову и зарыться губами в этой трепещущей мягкости. Мередит застонала и стиснула прядь его волос, когда шершавый язык обвел вершину груди, лаская ее до тех пор, пока ей не показалось, что она вот-вот умрет от блаженства. Рот Девлина оказался нежен, непослушные пряди золотых волос щекотали кожу, его горячее тяжелое дыхание обжигало ее грудь.
Вдруг другая картина промелькнула в сознании Мередит, промелькнула и тут же исчезла, но этого оказалось достаточно, чтобы вырвать ее из паутины страсти. Она вспомнила Лидию и Джереми, лежащих на кровати, его рот, ласкающий грудь Лидии… Эта сцена подействовала на нее, словно ушат холодной воды, выплеснутой прямо в лицо. Девлин соблазняет ее, как соблазнял Чандлер, делает с ней то же, что делал с любовницей Дэниэла. Сначала Лидия, теперь — хозяйка всей плантации. Он же использует ее, унижает, а она помогает осуществлению подлых планов Джереми, помогает с пугающей ее саму готовностью. Как можно поддаваться на его любовные уловки?!
Мередит уперлась ладонями в плечи Джереми и изо всех сил оттолкнула. Ярость и стыд поглотили ее полностью, вытеснив страсть, сохраняя напряженность и неистовство. Толчок Уитни оказался таким резким и неожиданным, что Девлин отлетел назад. Каблук его ботфорта зацепился за бревно, на котором обычно сидела Мередит, он споткнулся и упал на землю, непонимающе уставившись на нее. Тело Джереми пульсировало от желания, не в состоянии приспособиться к внезапной смене обстоятельств.
— Ты свинья! — обрушилась Уитни на него, задыхаясь от ярости и гнева: он унизил ее несказанно, превратив тело в предателя, отвечавшего на мужские ласки, несмотря на то, что она не хотела этого. — Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Мередит бросилась к лошади, натягивая рубашку и блузку, чтобы прикрыть обнаженную грудь. Подгоняемая слепой яростью, она сумела взобраться в седло без посторонней помощи и вонзила каблуки в бока скакуна. Мерси сорвалась с места и понеслась во весь опор.
Джереми с секунду оторопело смотрел вслед, потом рванулся к своей лошади и взлетел на ее спину. Если бы он подумал, то не погнался бы за Уитни, а дал бы время улечься ее гневу, но подстегиваемый распаленной страстью, Девлин оказался таким же неистовым и безумным, как и она.
Акробат был более быстрой лошадью, чем Мерси, и обычно Джереми легко нагонял Мередит. Но сейчас Уитни оказалась далеко впереди; в своей решительной ярости она скакала с естественной грацией и изяществом, низко склонившись к шее животного, почти сливаясь с лошадью. Мерси, немало напуганная наездницей, которая внезапно стала незнакомой, неслась что есть духу. Мередит ворвалась во двор конюшни, намного опередив Девлина. Она резко остановилась, соскользнула на землю, не успев по-настоящему успокоить лошадь. Та рванулась вперед, и Уитни запуталась в стремени. Мерси продолжала беситься, вследствие чего Мередит не удержалась, упала и ударилась головой о твердый ком земли, как нельзя некстати валявшийся посреди хозяйственного двора. Девлин, влетев следом, тут же соскочил с Акробата и бесцеремонно, рывком, подхватил Уитни.
— Что, черт возьми, вы творите?! — выпалил он. — Вам, наверное, жить надоело? Хотите убить себя — дело ваше, но при чем здесь лошадь?
— Отпустите меня! Зачем вы последовали за мной? Я бы не убегала, если бы вы не гнались!
— Зачем я поехал за вами?! Бог мой, женщина! То вы пылаете страстью ко мне, словно портовая шлюха, то вдруг изрыгаете проклятия и убегаете, как безумная… Что все сие значит?
— О!
Красные круги застлали ей глаза, когда она услышала подробное описание ее желаний. Он не только унизил ее, доказав постыдную женскую слабость, когда сам ничего подобного не испытывал к ней. Как можно желать такую неуклюжую каланчу, каковой она является на самом деле, — он еще и издевается над ней за ее реакцию! Девлин будет хвастаться своей победой перед всеми слугами. Скоро все на плантации узнают о вульгарном, необузданном вожделении Мередит к конюху, и об этом позоре станет известно всей округе. Она-то хорошо знала, как быстро распространяются сплетни среди рабов, а потом доходят и до хозяев. Все обо всем узнают, и она никому не сможет посмотреть в глаза. Мередит станет посмешищем всей округи: неуклюжая дурнушка Уитни, не сумев завлечь настоящего джентльмена, подцепила наемного слугу, а Единственный для нее способ залезть мужчине в бриджи, — будут смеяться окружающие, — это владеть им».
