Женщины стояли в сторонке, никем не замеченные. Джереми находился к ним в профиль, впрочем, как и Джексон, отошедший на несколько шагов за спину своей жертвы. Чуть поодаль столпились рабы, молчаливо и напряженно поглядывая на белого мужчину, привязанного к позорным столбам.
Надсмотрщик слегка встряхнул кнутом и занес руку, отведя длинную косицу плети далеко назад, а затем резко взметнул ее вперед. Она просвистела в воздухе и опустилась на спину Джереми. Мускулы рук и ног истязаемого вздрогнули и вздулись, помогая Девлину не закричать от боли, а лицо исказилось в мрачном подобии улыбки. Его кожа блестела от пота, волосы, упавшие в беспорядке на шею, взмокли. Когда плеть нехотя отдала от тела Джереми, на спине остался еще один красный рубец.
— Нет! — вскрикнула Мередит в ужасе от увиденного. Джексон и остальные обернулись и, наконец, заметили ее. — Нет! Прекратите сейчас же!
Она бросилась вперед.
— Мисс Уитни, уверен, это слишком неприятное зрелище для ваших глаз, — невозмутимо произнес надсмотрщик. — Вам лучше вернуться в дом.
— Нет. Я хочу, чтобы его отвязали. Глаза Джексона странно заблестели.
— Но вы же сами велели мне наказать его. Мередит увидела, что он снова отвел руку, и поняла — надсмотрщик не собирается подчиняться. Он слишком далеко зашел в своей жажде крови. Когда плеть вскинулась, готовая обрушиться на спину несчастного Джереми, Уитни бросилась вперед и встала между Джексоном и его жертвой. Тот уже начал опускать хлыст. С проклятиями он выгнул руку, и сыромятная косица просвистела рядом с ней, не причинив никому вреда. Мередит сглотнула набежавшую слюну. На мгновение ей казалось, что кнут не минует и ее.
— Отвяжите его, — приказала она дрожащим голосом.
— Мисс Уитни, вы слишком взволнованы. Сами же просили наказать этого парня.
— Но не так. Я совсем не имела в виду… высечь.
Джексон осклабился.
— А какое бы еще наказание подошло за то, что он посмел притронуться к вам? Нет, он заслуживает хорошей порки! Ваш отчим согласился бы, уверен, с этим.
— Мой отчим согласится со мной! А сейчас немедленно отвяжите его! Они молча смотрели друг на друга, потом Мередит перевела взгляд на рабов, заметив среди них знакомую фигуру.
— Неб! Отвяжи его, как я сказала!
Черное лицо осталось бесстрастным, но он быстро подошел к столбам, и его ловкие пальцы распутали узлы. Девлин тут же обмяк. Негр поддержал Джереми, и Мередит жестом приказала остальным рабам помочь ему. Все боялись ослушаться Джексона, но и отказаться выполнять указание хозяйки тоже не могли. Двое мужчин подняли Девлина и понесли его через лужайку во двор конюшни. Уитни послала девочку попросить Бетси принести ее сумку с медикаментами, и они с Лидией отправились вслед за неграми.
Рабы положили Джереми на живот на кровать и вышли из комнатушки. Неб остался стоять у противоположной стены, моча наблюдая, как Мередит опустилась у изголовья убогой постели. Она не знала, в сознании ли Девлин или нет. «Должно быть, он отключился, — подумала Уитни. — Ведь только будучи без памяти так молчат…»
Слезы беспрепятственно струились по щекам Мередит. Она в отчаянии ломала руки. Вид спины Девлина, исполосованной красными рубцами и ужасными кровавыми шрамами, переполнял ее душу чувством вины и раскаяния. Зачем она приказала наказать Джереми? Ей следовало бы знать, что Джексон с удовольствием ухватится за представившийся шанс высечь его. Более того, когда Лидия сказала, как надсмотрщик выполняет ее приказ, она упрямо отказывалась помочь Девлину.
Мередит закрыла лицо руками. О, Боже, что же это такое с ней делается? За всю свою жизнь Уитни ни разу не отдавала подобных распоряжений. Она ненавидела насилие и жестокость. Тем не менее приговорила Девлина к такому наказанию из-за своей оскорбленной гордости. Из-за того, что целовала его, как распутница, и стыдилась этого. Совершенно не имеет значения, что он занимался любовью с Лидией, потом попытался то же проделать с ней, что мог бы рассказать всем о ее позоре — ничего из этого не выглядит столь жестоко, как личная месть, тем более, руками такого подонка, каковым, без сомнения, является Джексон.
Уитни протянула дрожащую руку и слегка дотронулась до золотой пряди волос, блестевшей от пота. Наклонившись ближе, она прошептала:
— Мне ужасно жаль, что так вышло. Прости.
ГЛАВА 9
Запыхавшаяся Бетси вбежала в комнатушку и подала сумку с медицинскими принадлежностями Уитни.
— Вот, мисс Мерри. В чем дело? Что случилось? Мередит подняла голову, вытирая слезы перепачканными ладонями.
— Девлин пострадал… по моей вине. Служанка испуганно посмотрела на распростертое тело Джереми.
— Похоже, его били кнутом.
— Так и есть, — коротко отозвалась Мередит. Она достала банку с мазью, сделанной из заплесневелого хлеба.
— Принеси мне воду и полотенце.
Бетси быстро исполнила приказание, я Уитни нежно обтерла спину Джереми влажным материалом. Девлин напрягся. Мередит знала, что сейчас даже малейшее прикосновение причиняет боль. Но раны оказались не так ужасны, как показалось вначале: виднелись лишь две полосы, где лопнула кожа, и вздувшихся три рубца. Она положила мазь на раны, чтобы предотвратить заражение, затем сделала прохладные примочки на опухоли для снятия неприятного ощущения жжения.
Подавив укоры совести, Мередит повернулась к Лидии и впервые после случившегося заговорила с ней.
— Послушай, — безжизненным голосом произнесла она, — ты не останешься присмотреть за ним?
— Да, если хочешь, — ответила несколько удивленная Чандлер.
Обычно Уитни сама оставалась, если состояние пациента внушало опасения, или усаживала рабыню при лучшем положении дел. Почему Мередит попросила об этом именно ее?
— Дашь ему вот это при болях. — Уитни достала маленький пузырек с успокоительным. — Всего одну каплю на стаканчик — оно сильнодействующее. — Она сложила все остальное в сумку и встала.
Бетси взяла саквояж хозяйки, чтобы последовать за ней, и быстро перевела глаза на Неба, их взгляды пересеклись, словно передавая друг другу чувства, переполнявшие этих людей. Мередит заметила этот обмен и чуть было громко не вздохнула. Бетси, похоже, в самом деле любит сего громилу. Но чем это закончится для нее? Уитни хотела оглянуться на Джереми, но сдержалась и стала спускаться по лестнице. Она больше не увидит его, потому что просто не вынесет стыда за то, что сделала с ним.
Девлин возненавидит ее и будет совершенно прав. Уитни подумала о сплетнях, которых очень боялась. Этот же позор еще хуже, страшнее. То, что она натворила, ужасало ее. Никогда в жизни не действовала она столь жестоко и импульсивно. Мередит ни за что бы не поверила, что способна на такое. Это навело ее на мысль о совершенном незнании собственного «я».
