привыкают к любым условиям труда. Привыкли они и к аквалангам, и к подводным съемкам. Но вспомните фильм! Ихтиандр ведь не пользовался аквалангом — он дышал, как рыба. Да и Гуттиэре во время нападения акулы была без маски и кислородных баллонов. Как же снимались эти кадры? Какие комбинированные способы применялись здесь?
А никакие! Или, вернее, почти никакие.
Вот эпизод с акулой. Морская хищница нападает на беззащитную девушку, плывущую со шхуны на берег. Гибель неизбежна. Но неожиданно под водой появляется Ихтиандр. Гуттиэре уже не видит его — она потеряла сознание и медленно тонет. Безжизненное тело плавно опускается на дно. Ихтиандр вступает в схватку с акулой, убивает ее и подплывает к неподвижной Гуттиэре. Он быстро подхватывает девушку и всплывает с нею наверх.
Расскажем все по порядку.
В Черном море нет хищных акул. Из породы акульих водится только безобидный катран — донная рыба, отдаленно напоминающая по форме свою зубастую родственницу.
Режиссер решил использовать для съемок и катрана, и резиновую «акулу», внутри которой помещался пловец с дыхательным аппаратом. Катрана снимали так, чтобы получился лишь общий силуэт большой рыбы, а схватку Ихтиандра с акулой предполагали провести с помощью резинового макета. В дни, когда резиновая «акула» выплывала в море на работу, аквалангистам-любителям запрещалось уходить под воду. Сходство макета с живой акулой было разительно. Встреча с этим хищником могла для слабонервного ныряльщика плохо окончиться.
Однако внешнее сходство — еще не все.
«Акула» получилась малоподвижной, неповоротливой. Схватка Ихтиандра с нею не вышла. Но опыт работы на резиновых макетах пригодился, когда очередь дошла до дельфинов.
Дельфинье стадо снимали естественным образом: загнали их в подводный вольер и засняли. А кадры Ихтиандра и Лидинга — прирученного дельфина — снимали с резиновым макетом. Эти съемки проводились в Баку в бассейне.
Но вернемся к Гуттиэре. Испугавшись акулы, девушка потеряла сознание и стала тонуть. Артистке пришлось много тренироваться, чтобы сыграть этот эпизод. Под купальник ей надели балластный груз весом около 8 килограммов. Он помог плавно, без усилий погружаться на дно. Артистка делала на поверхности воды глубокий вдох, отпускала борт лодки и начинала «тонуть». Оператор в акваланге следовал с камерой за ней. Рядом, не попадая в кадр, опускался еще один аквалангист со шлангом, соединенным с кислородными баллонами.
Когда Вертинской не хватало воздуха, ей подавали шланг с загубником. Съемка прерывалась. Отдышавшись, артистка отдавала шланг и, сдерживая дыхание, принимала позу тонущей девушки. Оператор опять снимал кусок пленки. Проходило еще 30–40 секунд, и артистка подавала рукой знак, что больше не может. Ей снова подсовывали спасительный шланг.
Вертинскую „подкармливают“ кислородом („Человек-амфибия“).
Так снимали и спасение Гуттиэре. Только теперь «подкармливали» кислородом и актрису, и спортсмена, Анатолия Иванова, который в этом эпизоде заменял актера.
Чемпион Ленинграда по подводному плаванию, Иванов легко справился с заданием, а для Вертинской эти съемки были большим испытанием. Чтобы всплытие на поверхность прошло без болезненных последствий, надо умело и постепенно выпускать воздух из легких. Поэтому актрисе приходилось заботиться и о художественном исполнении роли, и о правилах, нарушение которых привело бы к несчастью.
Ихтиандр тоже не мог обходиться без кислорода („Человек-амфибия“).
Таких спусков и подъемов было проведено более двухсот. Почему так много? А вот почему. Даже в обычных условиях — в павильоне студии — снимаются 5–6 дублей, а в картине используется только один — лучший. Остальные бракуются: то жест не тот, то света мало, то в кадр попал микрофон. Под водой количество всевозможных помех возросло в сотню раз. Поэтому и пришлось увеличить число дублей.
Проработав в воде около часа, актеры поднимались на сушу. Здесь их ждали теплые спальные мешки, термосы с горячей пищей, шерстяная одежда. Температура воды была 13–14 градусов. Небольшой отдых — и снова вынужденное купание. Так изо дня в день. Но никто не жаловался. Даже 72-летний артист А. Смиранин, исполнявший роль Бальтазара, безропотно опускался под воду столько раз, сколько нужно было оператору.
Артист А. Смиранин давно не работал в кино. Он много снимался в немых фильмах, а в звуковой картине роль Бальтазара была его дебютом. Надо сказать, что дебют выдался ему очень сложный и трудный в физическом отношении. Вспомните, как Бальтазар ищет подводное убежище Ихтиандра. Артист берет в одну руку камень, в другую — факел и ныряет. Вне кадра, но рядом, подстраховывая актера, ныряет и пловец Рем Стукалов.
Смиранин освещает факелом вход в подводную пещеру… Осматривается… Секунда пролетает за секундой. Оператор снимает. Он забыл обо всем и обо всех, увлекся. А Стукалов начинает нервничать. Даже ему, эксчемпиону СССР по подводному плаванию, кажется, что артист Смиранин слишком долго работает без акваланга.
Потом выяснилось, что Смиранин не дышал почти минуту. Для 72-летнего артиста это — рекорд.
Кстати о факеле. Целый год пиротехник проводил опыты с различными горючими смесями. И добился своего — нашел состав, который прекрасно горит под водой и дает яркое разноцветное пламя.
Заканчивая рассказ о подводных съемках, укажем, что на дне моря было снято около 8 тысяч метров пленки. В фильм вошло 550 метров. Благодаря такому строгому отбору материала подводные кадры прозвучали с экрана наиболее достоверно и волнующе.
Дикие актеры
В практике кинематографистов бывает и так, что перед киноаппаратом находятся не актеры, с полуслова понимающие режиссера и оператора, не дети, сравнительно быстро улавливающие суть задания, а… звери. Им не скажешь: «А ну-ка, правый медведь, шаг вперед — войди в кадр! А ты, тигр полосатый, не мотай головой и не скалься — в сценарии этого нет!»
Съемка фильмов, в которых участвуют дикие «актеры», имеет неповторимые трудности. Это опасная работа, требующая выдержки, хладнокровия и уменья всегда быть начеку.
Мы расскажем о работе с медведями и тиграми двух съемочных коллективов, поставивших кинокартины «Мишель и Мишутка» и «Полосатый рейс».
Фильм «Мишель и Мишутка» отличается от других картин, в которых участвуют звери, прежде всего тем, что медведи здесь «очеловечены» в какой-то степени: они «играют» не самих себя, а выполняют роли жителей некоего городка Берловска. Мишель — не просто дрессированный медведь, а знаменитый цирковой артист. Мишутка — младший брат Мишеля, озорной и любознательный подросток. И профессия, и черты характера подчеркиваются одеждой, всем внешним видом, даже походкой медведей.
Не трудно понять, что такое «очеловечиванье» увеличило и без того большие трудности съемки зверей.
В фильме снималась группа медведей народного артиста РСФСР — В. Филатова. Несмотря на выучку, звери
