рискнул не продиагностировать или не понять, что ребенку больно, — это перебор. Так что с самозванцем или просто нечистоплотным коллегой надо разбираться, и немедленно. Ну как немедленно — после уроков. Что-то мне подсказывает, что работа у нас еще будет.
За основами колдовства следуют основы ведовства. Вот тут интересно сразу же, во-первых, чем отличается ведовство от колдовства, а во-вторых, почему такое разграничение. Сказки на самом деле интересные, но воспринимаются на данном этапе именно сказками. Кроме того, чует мое сердце, что со школой придется брать паузу и организовывать стационар.
— Ведовство позволяет работать напрямую с силами природы, — вещает дама, не особо обращающая внимание на класс. — Как вы уже знаете, силы природы делятся на…
— Стационар надо организовывать, — тихо говорю я Варе, на что она кивает.
— Еще как надо, — вздыхает моя любимая. — Особенно для таких случаев, как сегодня.
— Определение базовых сил, необходимых для влияния, определяется формулой… — учительница что-то вещает, но я не воспринимаю, как ни пытаюсь. — В таком случае можно легко определить вектор разложения сил…
— Это она для кого говорит? — интересуюсь я у любимой. — Тут дети десяти-двенадцати лет! Кто эту тарабарщину вообще поймет?
— Уравнение Бен Бецалеля подробно демонстрирует… — продолжает вещать женщина по имени Кикимора.
Вздохнув, я достаю амулет для фиксации буйных пациентов, чтобы они не навредили себе. Еще раз вздохнув, направляю на учительницу, нажав в зеленый сектор амулета, выглядящего каменной дощечкой с бегунком, и сдвигаю бегунок до упора. Кикимора Александровна замирает и затихает.
— Ну что, пошли диагностировать, — предлагаю я любимой, немедленно мне кивнувшей.
— Предлагаешь сифонную клизму? — интересуется она, с интересом поглядывая на побледневшую учительницу.
— Предлагаю оберег диагностики проклятий, — устало сообщаю я. — А если будет зеленым, тогда и клизму, и все остальное вплоть до промывания в два конца.
— Ла-а-адно, — тянет Варенька, вытаскивая длинный и узкий жезл оберега. Чем-то он похож на розгу, видимо, об этом думает и Кикимора Александровна, ибо глаза ее делаются совсем уж большими.
Оберег этот очень простой — нужно нацелить на объект и надавить пальцем на торец, все. Остальное он сделает сам, выдав цветовую сигнализацию. Внимательно разглядывая оберег, я поглядываю и на обреченно смотрящую на нас учительницу, которая почему-то молчит, хотя не должна бы.
— Сережа, — зовет меня любимая, — директора звать надо.
— Надо — позовем, — соглашаюсь я, взглянув на результат, отсутствующий в цветовой схеме-инструкции. — Действительно надо… А как?
Варенька задумывается, задумываюсь и я, потому что оберег говорит нехорошее, оставить любимую я не могу, разве что послать кого. Я оглядываю класс, понимая, что девочек лучше не посылать: мало ли как среагируют. От безысходности поднимаю, смотрю на потолок и вздыхаю.
— Дире-е-ектор! — зовет Варенька.
Знать, тоже мыслей нет, потому что тупик — надо ждать конца урока и попытаться кого-то дозваться. В этот самый момент дверь резко распахивается и на пороге обнаруживается довольно молодая женщина. Она оглядывает класс, видит, что творится у доски, и явственно удивляется.
— Директора кто звал? — интересуется она.
— Мы звали, — вздыхаю я. — У нас тут учитель или проклята, или с ума сошла.
— Кикимора? С ума? — поражается незнакомка. — Ну-ка отпустите ее, лекари, я сейчас ум у нее поищу.
Учительница становится белее стен, я это отчетливо вижу, но тем не менее снимаю воздействие артефакта. В следующее мгновение, повинуясь жесту, видимо, директора, Кикимора Александровна взлетает в воздух и бревном куда-то улетает. Непредставившаяся же женщина смотрит на нас с улыбкой.
— Яга я, директор, значит, — усмехается она. — Это все или еще чего?
— Степаниду как найти? — решаю я наглеть дальше. — У нас девочка серьезно больная, а ей дома не верят и бьют. Еще и самозванца этого искать…
— Сей же час покличу я Степаниду, — становится очень серьезной Яга. — Что за хворь у ученицы?
— Или проклятье, или наследственная, — сообщает Варенька, устраиваясь в моих объятьях. — Но ей больно, а не верят…
Тут начинается активное движение, Ягу наши слова точно не порадовали. Вмиг появляется Степанида, которой Варенька объясняет, в чем дело, и рыдающую девчушку куда-то уводят. Нам же говорят, что самозванца найдет стража и сделает с ним что-нибудь смешное, а мне-то что. Найдут — и хорошо, мне главное, чтобы дети не плакали. Я задумываюсь о том, что связь нам все-таки очень нужна и озаботиться ею нужно будет чем быстрее, тем лучше.
В таком настроении мы и отправляемся в столовую. День сегодня какой-то слишком динамичный, как на сутках, болячка за болячкой, и одна странней другой. При этом больницы нет, связи нет, такое чувство, что мы тут с Варей вообще одни, а такого быть просто не может. Да еще и у учениц я фиксирую характерные симптомы, если они бахнут все вместе, мы же не разгребем!
— Посмотри, — показываю я Вареньке на еще одну девочку, — правда, интересно?
— Да еще как, — хмыкает она. — Тут всех обследовать надо! А лечить так вообще половину!
— Вот и я о том же, — киваю я ей. — Так что давай-ка обед наш перенесем и будем решать проблему, пока она экстренной не стала.
— К директору? — интересуется любимая. — Или сразу во дворец?
— И что у вас опять случилось? — интересуется из-за спины знакомый голос Яги.
Странно, только что там точно никого не было! Я это знаю совершенно точно, откуда же она взялась? Тем не менее надо отвечать, ибо вопрос задан. Я поворачиваюсь, принявшись объяснять:
— Мы насчитали уже девочек десять с проблемами, — говорю я директору. — Во-о-он та девуля, — показываю я пальцем, — может устроить веселье в любой момент, а вот, к примеру, эта…
— Не надо, я поняла, — сосредоточенно кивает Яга. — Что сделать можно?
— Снять всех с уроков, — объясняет Варенька моя. — Обследовать каждую, назначить лечение, но нас двое всего…
— Сейчас с Милаликой свяжусь, — произносит директор школы. — Может, она знает, как горю помочь можно. Спасибо вам, лекари, от души спасибо.
Работа у нас такая, да что там работа, жизнь такая — детей лечить. «Педиатр — это диагноз» — так Варенька моя говорит, а она точно в этом понимает. Вот и начинается наша то ли учеба, то
