положим, — сообщает мне Варенька. — Как и местную вариацию амбушки.
— Возражений не имею, — откликаюсь я, всовывая снадобья на соответствующие привычные места. — Ампул у нас нет, значит, только на оральных?
— Ректально еще можно, — комментирует любимая, я хихикаю, пытаясь представить эту помощь.
— Как бы не выдали вторичку на «ректально», — напоминаю я Вареньке о специфике школы.
Это ее, пожалуй, озадачивает, но тут она права — вариантов действительно нет: или в рот, или в противоположное отверстие. Воображение рисует жевание корешка тем самым местом, отчего некоторое время я не могу ничего складывать. Варенька интересуется причиной веселья, я объясняю, после чего мы ржем уже вдвоем. На деле, конечно, не все так весело и готовыми надо быть к чему угодно. Это мы как раз понимаем оба.
— Правильно вы подтверждение прошли, — кивает Любава, глядя на наши сборы. — Мама такое чует.
— Так заметно? — интересуюсь я, распределяя и обереги.
— Еще как! — хихикает сестренка. — Я половину слов, которые вы говорите, не понимаю.
— Да, весело, — киваю я. — Кстати, любимая, глянь-ка на себя в зеркало.
Варенька понимает, что я имею в виду, и, схватив пластину артефакта, идет разглядываться. Я же понимаю, что сегодня же моя любимая будет заниматься разглядыванием всех членов семьи. Это правильно, ибо профилактика. Нет у нас никого дороже Любавы и Авдотьи, нашей мамы, потому они первыми и попадают в прицел распоясавшегося доктора. Не думаю, что кто-то будет возражать.
— Может, и рассосется, — задумчиво произносит моя хорошая. — А может, и нет… В общем, осторожно надо будет со стрессами.
— То есть обходимся без стрессов, — хмыкаю я. — Договорились.
— Что случилось, доченька? — сразу же реагирует наша мама.
— Сердцу приключения хорошо не сделали, — откликается Варенька. — Возможно, есть колдовские пути исправления, но мы их пока не знаем.
— Не знаем — спросим, — сообщаю я, задумавшись о том, есть ли вообще здесь врачи. — Если будет у кого.
— Думаю, будет, — уверенно говорит моя любимая, переходя от себя ко мне. — М-мать! — комментирует она.
— Ушиб мозга? — интересуюсь я в ответ, ибо тут для меня сюрпризов нет.
— Не только… — Варенька лезет обниматься. — Но уже все зажило…
То есть у пацана тоже сюрпризы были, ну это как раз ожидаемо, а вот факт того, что все зажило — радует. Потом узнаю, что именно имеется в виду, а пока натравливаю ее на маму с Любавой. Пока Варенька занята, вдумчиво перебираю инструментарий, думая о том, что мы будем делать, если сами не справимся. Так ничего и не придумав, закрываю сумку.
Подходит время позднего ужина, что меня радует. Надо сегодня хорошенько отдохнуть, потому что первое впечатление от школы у меня сильно не очень. Ну и учитывая историю… В общем, будем готовы, как пионеры на линейке, а сейчас — питаться и спать, спать, спать…
Наверное, день был слишком утомительным, потому что я не фиксирую ни ужин, ни момент укладывания спать. Просто падаю и отрубаюсь. Варенька, скорее всего, тоже, раз уж мы сильно связаны, так что ночь я просто не помню. Кажется, только закрыл глаза, а уже и вставать пора. Но чувствую себя выспавшимся, что приятно, ибо выспатость — самое главное для плодотворных су… дня. Я это абсолютно точно знаю, именно поэтому щекочу любимую, что ей нравится. Не везде ей нравится, все-таки двенадцать лет… О-о-о! Она же к менархе готовится! Вот чего у нее настроение скачет-то!
— Мама, — обращаюсь я за завтраком к нашей маме. — Любимая готовится к своему первому разу, есть ли какой-нибудь вариант, чтобы менструация легче прошла?
— Менс… что? — удивленно спрашивает наша мамочка.
Буквально багровая от смущения, что для нее не слишком характерно, Варя начинает объяснять, что именно я имею в виду. Сначала иносказательно, на уровне пестиков под мои комментарии, отчего смеется, сбивается и объясняет как есть. Мамочка наша вздыхает, а Любава хихикает.
— Доченька, у тебя есть оберег, — она тянется к Вареньке, показывая на тонкую цепочку на руке. — Пока он на тебе, никакой крови не будет, как и беременностей, понимаешь?
— Ну, о беременности нам думать рано, — сообщаю я. — А вот менсис… Это хорошая новость.
Варенька тоже соглашается с тем, что новость очень даже хорошая, а я просто улыбаюсь — есть польза от колдовства, есть. Потому что, судя по тому, что я видел, светит ей дисменорея, а так больно не будет и плакательно не будет. Кстати, о плакательно — сегодня с утра в образе новогодней елки любимая намного собранней и спокойнее себя ведет. Возможно, это обереги да амулеты работают, стабилизируя ее. Эта новость совсем прекрасная и радующая, по-моему, всех.
— Значит, сейчас мы в школу, — сообщаю я. — А на чем? Автобус тут есть?
— На карете отправитесь, — отвечает мамочка. — Емелька на печи любит запоздать, а кто знает, как примут это самое опоздание… И домой так же, чтобы время не терять.
— Ну, царица сказала, что не будет такого… — припоминаю я. — Впрочем, может, какие-то наказания считаются нормальной практикой, а если Вареньку тронут, школу придется заново строить.
— Вот поэтому и не будем опыты ставить, — кивает она мне.
— А что за «Емелька на печи»? — интересуется Варенька, хотя сказку, несомненно, помнит. Видимо, уточнить хочет.
— Емелька как-то создал печь самоходную, — объясняет мамочка. — А потом решил, что мысль эта хорошая, поэтому у нас теперь самоходные печи маршрутные есть.
— То есть транспортная компания, — понимаю я. — Интересный подход.
Если так подумать, то правильно — не только индивидуальный транспорт, но и, считай, общественный. Кареты-то, скорее всего, не у всех есть, хотя они тоже самоходные, так что все логично. Кстати, это закрывает вопрос в отношении прогресса: зачем нужны вонючие автомобили и их дымная отрасль, если все решается просто и элегантно?
Мы заканчиваем с завтраком и топаем одеваться, чтобы ехать в школу. Надеюсь, сегодня обойдется без нападения на мою любимую, даже пусть и законного.
Глава семнадцатая
Варя
Школа представляет собой высо-о-окое, но неширокое здание, чем-то похожее на общежитие бабок-ежек из мультфильма. Такая ассоциация возникает мгновенно и укореняется в
