он задал самый глупый вопрос на свете. — Как ты знаешь, родительским бизнесом сейчас руководит Марк. Мне же достались крохи. И это меня совсем не устраивает.
Она сделала паузу, прошлась по комнате, заложив руки за спину. Её каблуки отчётливо стучали по бетонному полу.
— Ещё момент: наш семейный юрист прислал копию завещания, — продолжила она, остановившись напротив нас. — Согласно которому всё имущество переходит в управление тому, у кого будут наследники. Предки хотели, чтобы их род не прервался. Я и Марк — поздние дети, и они решили, что мы должны обзавестись отпрысками. И если этого не будет, то всё, что есть, выставляется на торги, а вырученные деньги поступают на счета детских домов, приютов и тому подобного. Видимо, в свои семьдесят лет они совсем съехали с катушек.
Она остановилась, посмотрела на нас с торжествующим видом:
— Сейчас Марк, как выяснилось, больше не может иметь детей. Был случай, который повлиял, но в него я не буду углубляться. Ну а я за полгода не смогу родить ребёнка. И тут… — она сделала драматическую паузу, хлопнула в ладоши. — Барабанная дробь! Мой дорогой братец вспоминает про случай десятилетней давности и начинает наводить справки! Он узнаёт, что у него может быть ребёнок. И решает всё проверить. А дальше вы знаете, что было: он поручил Денису войти в твоё доверие, Алина, выяснить, правда ли это, и… — она многозначительно замолчала.
— И что? — хрипло спросила я. — Что дальше?
— А дальше, дорогая, — Ника медленно повернулась ко мне, и в её глазах сверкнуло что-то безумное, — я не собираюсь отдавать ему всё. С любимым братцем я уже разобралась. Осталось с вами покончить! — она сделала паузу, и её губы искривились в пугающей улыбке. — Мы бы могли, как раньше, с тобой… — она подошла к Денису и с силой сжала его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Но… Во-первых, ты подал на развод, а во-вторых, я тебе больше не доверяю.
— Тебе лечиться надо! — огрызнулся Денис, пытаясь вырваться, но верёвки крепко держали его.
— Если ты думаешь, что, поместив меня в рехаб или психушку, вы мне помогали, то я тебя расстрою — это не так, — её голос зазвучал жёстче, почти злобно. — Мне было плохо. Меня никто не понимал. А ты и Марк просто засовывали меня в эту дыру. Но ничего… Я добрая, — она издала короткий, истеричный смешок и достала пистолет.
— Что ты собралась делать? — дрожащим голосом спросила я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
Она подошла ближе, провела холодным стволом пистолета по моему лицу. Я отдёрнула голову, пытаясь отстраниться, но она лишь рассмеялась и повторила то же движение с Денисом — явно получая удовольствие от нашего страха.
— Сначала я… — растягивала она слова, наслаждаясь моментом, — прострелю голову Дениса… Или нет… Тебе! — она резко направила пистолет в мою сторону. — Или наоборот… — дуло снова переместилось к Денису. — Ну-ка, помогите мне, не могу решить, слишком сложный выбор… Вы пока думайте.
С этими словами она отошла в сторону, взяла канистру и начала методично поливать всё вокруг бензином — пол, стены, мебель. Запах горючей жидкости заполнил помещение, смешиваясь с тяжёлым ароматом её духов. Отшвырнув в сторону канистру, она снова подняла оружие.
— Могу предложить считалочку. Помните, как в детстве? — её смех стал громче, почти безумным. — Эники-беники, ели вареники, эники-беники-бац! — она отсчитывала слова, а дуло пистолета металось между мной и Денисом. На последнем слове оно остановилось на мне. — Ну вот и решили.
Я оцепенела, не в силах пошевелиться. В ушах застучала кровь, дыхание перехватило. Время словно замедлилось: я видела каждую деталь — блеск металла, расширенные зрачки Ники, капли пота на виске Дениса, пальцы, сжимающие пистолет.
«Это конец», — пронеслось в голове. Но тут же другая мысль: «Нет. Не позволю. Мои дети… Я должна что-то сделать».
Денис дёрнулся в путах, его лицо исказилось от ярости и отчаяния.
— Ника, остановись! — хрипло выкрикнул он. — Ты же не убийца!
— О, ещё какая! — она рассмеялась, но в этом смехе уже не было веселья — только пустота и безумие. — И сейчас вы в этом убедитесь.
Она подняла пистолет, прицелилась. Я закрыла глаза, ожидая выстрела… Но вместо него я услышала резкий звук — треск ломающейся двери, топот шагов, голоса.
— Полиция! Всем оставаться на местах!
Ника замерла, её рука дрогнула. Она резко обернулась к входу, и в этот момент раздался хлопок. Кто-то бросился на неё, сбивая с ног. Пистолет отлетел в сторону.
Сквозь пелену оцепенения я увидела силуэт — Давид. Он схватил Нику, заломил ей руку за спину и прижал к полу.
— Алина, ты в порядке? — его голос прорвался сквозь гул в ушах.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Ты… ты как здесь оказался? — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам.
Давид коротко кивнул, не отпуская Нику.
— Я следил за тобой, — произнёс Давид.
Нику увели участковые — она кричала, вырывалась.
— Это не я! Я ни при чём! Это помутнение сознания, меня вынудили! — её голос срывался на визг.
Давид лишь холодно посмотрел в её сторону:
— Помутнение ещё доказать нужно. Что в её случае маловероятно.
Меня трясло — озноб скрыть было невозможно. Зубы стучали, руки тряслись так, что пальцы не слушались. Давид молча снял свою куртку и набросил мне на плечи. Ткань ещё хранила его тепло.
Подъехала карета скорой помощи. Давид указал медикам, куда идти, коротко перебросился парой фраз с врачом.
И только сейчас я заметила, что Дениса нигде нет.
— Где… Денис? Где он? — вырвалось у меня из груди, голос сорвался на хрип.
Я рванулась в ту сторону, куда направились врачи, но Давид остановил меня — мягко, но твёрдо. Он схватил меня за плечи, а потом просто прижал к себе. И в этом объятии было столько силы и уверенности, что последние остатки самоконтроля рухнули. Я без слов всё поняла. На месте Дениса могла оказаться я. Но видимо не сегодня. Судьба дала мне ещё один шанс. Уткнувшись в его плечо, я зарыдала — громко, отчаянно, со всхлипами и прерывистым дыханием. Солёные капли текли по щекам, капали на его куртку, и я не пыталась их вытереть. Всё, что копилось во мне эти дни, всё вышло наружу в этих рыданиях.
Давид не говорил ничего. Просто держал меня, слегка поглаживая по спине, как ребёнка.
— Всё позади, — наконец тихо произнёс он, когда мои рыдания стали утихать. — Ты в безопасности. Теперь всё будет хорошо.
Я подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной руки. Мелькнули медики
