Рейнджеры обыскали весь нижний этаж хранилища, а потом, уже нервничая, предпоследний. Переглянувшись и почесав в затылках, перерыли второй, а потом и первый, нигде не найдя нужных книг. Хельд растерянно перевел взгляд с лица на лицо и отправил Ридо и Фроуна осматривать верхние этажи, а сам с Тагелем спустился на четвертый подземный — простукивать стены. Поняв, что, видимо, и ночевать придется здесь же, Аир с помощью Гердера, который уже немного пришел в себя, раздобылась дровами (в костер пошли три стола и несколько легких табуретов, оказавшихся на первом этаже галерей) и стала готовить еду. Гердер, передвигая один предмет мебели из тех, что помассивнее, за другим, забаррикадировал вход в библиотеку. Вряд ли он был уверен, что подобная неубедительная баррикада станет препятствием для нечисти, если уж она пожелает войти, но с завалом было как-то спокойнее. Кроме того, у мужчин всяко будут лишние мгновения ответить на нападение.
Рейнджеры собирались к костру обескураженные и хмурые.
— Нет, — ответил Хельд на немой вопрос Ридо и Фроуна. — Нет там никаких тайников. А если и есть, то они нам не по зубам. По вашим лицам вижу, что вы тоже ничего не нашли.
— Ничего.
— Так как же быть? — растерянно спросил Тагель. — Ради чего же мы сюда перлись?
— Вот что, — прервал Хельд. — Будем логичны. Есть только три варианта — проверить все хранилище еще раз, предположив, что мы могли пропустить нужное нам…
— Этого не могло быть.
— Значит, остаются два — либо нам эти книги недоступны, либо их здесь просто нет.
— Может, посмотрит Аир? — предложил Ридо. — Может, какая магическая шутка?
— Аир, ты что-нибудь видела в нижних этажах?
— Нет, ничего.
— Да даже если и есть магический тайник, что с ним девочка сделает? — мрачно спросил Гердер. — Она не маг.
— Тогда исходим из того, что книг здесь нет. Где они могут быть?
— А если они здесь? А мы будем искать их в других местах?
— Тогда давайте их искать там, где можно поживиться и другими ценными вещами. Чтоб уж если возвращаться без книг, то не с пустыми руками.
Мужчины загоготали так, будто в их кругу только что была сказана грубая шутка о женщине. Аир, ничего не понимая, лишь растерянно улыбалась.
— Но посудите сами! — упорно спорил Хельд, словно ему кто противоречил. — Вот есть ценные книги (а то, что они ценные, не стоит подвергать сомнениям, за какие еще предметы будут предлагать такие деньги?), где ты их будешь хранить? Верно, в самом охраняемом месте. Так что предлагаю попытать счастья либо в городском золотом хранилище, либо во дворце.
— В казну хочешь залезть? — усмехнулся Фроун и тут же посерьезнел. — Вот что. В городской казне этих книг не может быть никак, потому что там могут храниться только всевозможные городские средства. Городу не могут принадлежать магические книги, сам посуди, а если ими город и обзаведется, то тут же и продаст. Деньги важнее. Значит, книги могут быть либо в личном хранилище какого-нибудь мага, но такие мы искать, понятно, не станем, либо в императорской казне.
— В твоем голосе отчетливо слышится какое-то «но», — заметил Хельд.
— Да. Потому что я уверен, что и сейчас казна охраняется еще как. Ты уверен, что мы сможем в нее проникнуть?
Рейнджеры переглянулись.
— Посмотреть надо, — проворчал Гердер.
— Именно, — кивнул глава отряда. — Гердер прав. Мы сюда уже пришли, и надо обязательно использовать все возможности. Посмотрим и, если не справимся с замками, уйдем. А на случай магических ловушек с нами есть Аир.
— Не слишком ли ты полагаешься на свою жену? — недоверчиво спросил Тагель. — Она может ошибиться.
— Я постараюсь не ошибаться.
— Точный ответ, милая… Что, Тагель, отправимся восвояси со стопочкой золотых листочков? Или, может, все-таки поищем что поценнее?
— Да я что? — отбивался смуглый рейнджер. — Я как все.
— Ну и все тогда. Завтра идем во дворец.
Хельд достал защитный артефакт и жестом показал, чтоб ложились, сам остался сидеть. Дозор был ни к чему, даже в этом опасном месте, но ему нужно было подумать. Остальные, измученные, повалились на каменный пол, на подстеленные тонкие плащи как на перину, с не меньшим наслаждением, и тотчас уснули.
Глава 7
Утро было мрачным. За ночь в здание заполз туман и окутал тела спящих пронизывающей сыростью. Камень под ребрами не грел и не мог греть, и оттого, когда они проснулись, почти у всех ломило тела, а потому и на жизнь, и на все происходящее рейнджеры смотрели особенно мрачно. Они уже просто были уверены, что пришли сюда зря, что ничего стоящего не найдут и не могут найти, только ран заработали, да еще наверняка отравлены висящим тут фоном — и все зря. Аир молчала, но и ей казалось, что это их путешествие складывается неудачно, что пропало ее «медовое время» брака.
Но тем не менее принятое решение нужно было осуществлять. Все пожевали лепешки с остатками окорока, запили водой и отправились в путь.
Дворец должен был лежать где-то поблизости, но, посовещавшись с Гердером, Хельд решил зайти не в главные ворота, а подбираться сбоку, по окраинам города, а дальше через проломы в стенах и парки. Ридо предположил, что проломов нигде не окажется, поскольку уж дворец-то укрепляли магией в первую очередь, на что глава отряда парировал, что на месте они смогут придумать что-нибудь еще. До окраин города рейнджеры добрались без приключений, отчего Гердер снова стал нервным и даже разок против своего обыкновения заговорил не по делу, довольно резко и обидно сострил. Хельд резко оборвал его, и тут Аир поняла, что он тоже нервничает. Она-то была спокойна, какое-то нездешнее просветленное состояние снизошло на ее душу, и, хотя идти ей было очень трудно, так что приходилось постоянно цепляться за седло, она задумчиво улыбалась чему-то и почти не смотрела и не слушала, что происходило вокруг.
Пролом в стене вопреки ожиданиям нашли, забрались в него, хоть он был узковат и загроможден камнем, по которому лошади пошли неохотно, и оказались в дворцовом парке, вернее, даже не в парке, а в придворцовом саду. Даже теперь, спустя пятьдесят лет, лишенный ухода, но все-таки, видимо, поддержанный какой-то магией, он был прекрасен. Очарование этого места в первый же миг вырвало Аир из состояния задумчивости, охватило все ее существо, и она поняла, что никогда уже не сможет забыть его. Даже черно-белая гамма зрения не мешала наслаждаться видом. Дорожки, присыпанные светло-серым песочком, по которому, должно быть, приятно было бы ступать босиком, огибали тщательно подобранные по форме купы деревьев, цветущие кусты и клумбы, больше напоминающие скалистые горки естественного происхождения, но редкостной красоты. Между живописных валунов до сих пор цвели цветы всех сортов и форм, завезенные из разных уголков мира или выведенные здесь, какие-то из них чахли, но все равно цвели, подгоняемые иссякающим заклинанием, какие-то бурно разрослись, но впечатление было прелестное. Между этих клумб, для которых название «клумба» казалось слишком уж простым, текли ручейки, изгибались легкие, ажурные мостики, прятались в густой зелени беседки и павильончики, такие игрушечные, такие маленькие, что, казалось, годились они лишь для фей. А поодаль над всем этим изысканным великолепием вздымался императорский дворец — подлинный символ единой Империи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
