– Помойся сегодня сам… дорогой, – очень больших усилий мне стоило, чтобы улыбка не напоминала акулий оскал.
– Как скажешь, дорогая, – ответил он просто и закрыл за собой дверь на щеколду.
Покачала головой и крутанулась на пятках, почти врезавшись в Свету и Тимофея. Сестра старательно поправляла ворот халата своего жениха и приглаживала и без того прижатые к голове волосы.
– Твой Андрей не мог бы, хоть, на людях носить побольше одежды? – нервно спросила Света.
– Не поверишь, – знающе поправила очки. – На нем сейчас в два раза больше одежды, чем я обычно привыкла видеть.
Глава 26
До папиного тайного места рыбалки добрались примерно за час. За это время успели поучаствовать в гонках, инициированных папой, и зажариться в машине почти как в духовке. Всё-таки, через несколько дней уже июль и желание переехать жить в холодильник становится всё ближе.
– Значит так! – скомандовал папа, когда машины Андрея и Тимофея припарковались на полянке близ берега реки. – Парни устанавливают палатки. Девчонки накрывают поляну, а я пойду гляну реку.
– Нормально! – всплеснула мама руками. – Мы тут ему должны обустраивать место, а он пошел на речку смотреть и впечатляться! Харя не треснет, эстет?
– Женщина, – выдохнул папа и сдвинул на затылок зеленую панамку. – Не знаешь всех тонкостей рыбалки – не лезь. Режь огурцы-помидоры и молись о том, чтобы через два-три часа к ним подоспела уха из щуки и окунь горячего копчения.
– Ну, да, – закивала мама активно. – Я сейчас тут буду молиться, а ты потом скажешь, что ничего не поймал, потому что я плохо молилась. Знаю я тебя, хитроделанного. Не приплетай меня к своей рыбалке.
– Вот и не лезь в мою рыбалку, – папа победно вздернул подбородок. – Работайте, а я на реку пошел смотреть.
– Ай, иди уже! – махнула мама в его сторону рукой и ногой на всякий случай, словно придавая ускорения.
Света и Тимофей, едва успев припарковать свой седан, поспешили обработать друг друга репеллентом, при этом брезгливо глядя на все вокруг. Интеллигенция на выезде – зрелище не для слабонервных.
Пока я сорванной березовой веткой очищала полянку для установки палаток, Андрей собрал для мамы раскладной стол и принес ей сумки с продуктами, чтобы она могла спокойно, не отвлекаясь на лишнюю суету, готовить для всех нас пикник. Любимое мамино занятие – готовить на природе. Она уверяет, что на свежем воздухе и простая корка хлеба кажется гораздо вкуснее, чем за самым праздничным столом. В общем-то, я с ней согласна. Но еще вкуснее, если на ту корку хлеба положен кусочек колбасы или, еще лучше, – шашлычка.
– Помочь? – Андрей внимательно наблюдал за тем, как я достаю палатку из чехла.
Подняла на него взгляд, немного щурясь от слепящего солнца. Стоит такой – весь деловой. Руки в боки, в шортах, майке и кроссовках. И, конечно же, в моей панамке в красный цветочек.
– Думаешь, принцесса не в состоянии разложить палатку-лягушку? – надменно выгнула бровь и продемонстрировала свои палаткораскладывательные навыки во всей красе. – Смотри и впечатляйся.
Как учил папенька, достала палатку из круглого чехла, встряхнула и выкинула ее на очищенное место, на котором она должна разложиться сама.
Должны была…
Вместо того, чтобы встать на одну из плоскостей в разложенном виде, палатка легла нераскрывшимся пластом. Плюх – лепешка! И ни тудой, и ни сюдой.
– Впечатлен, – кивнул Андрей и спрятал улыбку в кулаке. – Весьма!
– Ой, всё!
Оттолкнула его бедром и закатала рукава рубашки, которую у него же и отобрала. А что? Он взял мою панамку, я взяла его рубашку.
С – справедливость.
Присела рядом с палаткой и попыталась её вразумить с помощью хаотичный подергиваний из стороны в стороны.
– Ну, давай!
– Там один угол зажался, – указал Андрей подбородком, всё еще пряча улыбку в кулаке. – Мне продолжить впечатляться или, всё-таки, начать помогать?
– Стой там! – брякнула строго и потянула на себя угол, который был скрыт в брезентовых глубинах.
Палатка, наконец, раскрылась и встала, как и должна была по задумке – на импровизированный пол.
– Лавруш, – состроила страдальческую мордашку. – Залезь внутрь и выправи углы, пожалуйста.
– А впечатляться твоим умениям кто будет?
– Андрей.
– Ладно, – в качестве великого одолжение согнулся раза в три и влез в маленькую палатку, рассчитанную для сна двух человек. – Что б ты без меня делала, Шунька?
– Ох, и не знаю, – подыграла ему.
Еще немного таких вздохов-ахов и мне понадобиться кокошник. Руки уже сами складывались под грудью, а указательный палец тянулся к щеке.
Едва внушительная фигура Андрей влезла в маленькую палатку, как я закрыла за ним москитную сетку и верхний водонепроницаемый слой.
– Шунь? – раздался его голос изнутри.
– Ась? – обошла палатку и открыла небольшое оконце, чтобы посмотреть, как он там мучается.
Но вместо мучений на его лице отразилось блаженство. Андрей просто растекся по брезентовому полу и заложил руку за голову, мечтательно глядя вверх, прямо туда, где на него сверху смотрела я.
– А здесь неплохо, – сказал он довольно. – Жить можно. Сюда бы подушку, двухместный спальник, тебя и вообще красота.
– Думаю, что мы все не поместимся.
– Почему это?
– Я приду с губозакаточной машинкой, а троим нам с ней будет тесно, поэтому придется оставить вас наедине.
– А зачем нам закатывать губы, если можно найти им более интересное занятие? – подмигнул он мне снизу вверх.
– Я смотрю, одной губозакаточной машинки тебе будет маловато.
– Думаю, ты бы с этим прекрасно справилась и без подручных средств. М? – вытянул губы, словно для поцелуя.
– О, боги! – закрыла окно палатки и вернулась к машине за второй такой же.
– Я не понял! – раздался папин бас. – У нас рыбалка или всеобщая мобилизация?
Посмотрела туда, откуда доносился папин голос изо всех сил постаралась не смеяться, глядя на Тимофея, который был в камуфляжном костюме, резиновых сапогах и энцефалитке, капюшон которой имел москитную сетку, застегивающуюся наглухо.
– А что
