– Вот так всегда, – недовольно заявил Руби. – Сначала вы срываетесь не попрощавшись, а теперь торопите меня уйти. Но я понимаю намеки. Я знаю, когда в моем обществе больше не нуждаются. Ухожу.
Руби повернулся и пошел вниз, продолжая ворчать что-то себе под нос.
Через несколько минут его сухопарая фигура скрылась из виду. Диана присела в тени можжевельника неподалеку от края каньона. Она не подняла глаз на Гая, когда он опустился рядом. Секунды проходили в молчании, и каждая последующая была напряженней предыдущей.
– Я ненавижу его! – Гай не мог сдержать рвущихся наружу чувств. – Если бы не ты, я убил бы его!
– Не нужно так говорить. – Диана взволнованно вскочила на ноги. – Я не хочу этого слышать!
Теперь поднялся Гай.
– Почему ты позволила ему сделать это? – В его голосе была боль и растерянность.
– Это просто случилось, вот и все. – Она повернулась к юноше спиной, пытаясь побороть чувство вины. – Я не могу объяснить тебе, как и почему.
Он обнял ее за талию и притянул к себе.
– О Боже, я так люблю тебя, Диана. – Его губы почти касались ее волос. – Я всего лишь хочу заботиться о тебе и защищать тебя. Клянусь, Диана, со мной ты всегда будешь в безопасности.
Она положила ладони на запястья Гая, намереваясь решительно разомкнуть его объятия, но, услышав это наивное заявление, застыла в нерешительности.
– Я знаю, Диана, – продолжал он, – что значит быть одиноким и нуждаться в человеке, который бы тебя любил. Я люблю тебя. Всегда любил. Тебе не нужен будет никто другой, кроме меня.
Его губы мягко скользнули по шее Дианы, но она осталась безразлична к его ласкам. Теперь уже не колеблясь, Диана сняла руки юноши со своей талии и отступила в сторону, отвергая как объятия Гая, так и его объяснения.
– Что-то не так? – нахмурился Гай.
– Все не так. Разве ты не понимаешь? – раздраженно спросила она. – Не могу же я из объятий отца преспокойно нырнуть теперь в твои.
Диана отвернулась, смущенная, разозлившаяся и несчастная.
– Я возвращаюсь в лагерь.
– Ты не можешь спуститься туда, к нему! – запротестовал он.
– О Боже, – она вздохнула и горько рассмеялась. – Неужели ты действительно думаешь, что после того, что произошло между тобой и Холтом, он еще хочет меня? Скорее он бы желал увидеть меня мертвой. Не стоит беспокоиться, Гай. Ничего не случится. Кроме того, теперь там Руби.
Спуск к лагерю на дне каньона продолжался довольно долго. Услышав шорох гравия под подошвами ее сапожек, Холт поднял голову, и глаза его сверкнули. Диана замерла, увидев, как он непроизвольно шагнул к ней, но затем быстро взял себя в руки, лицо его вновь стало непроницаемым, и он отвернулся. Сердце ее упало. Именно такой реакции она и ожидала, но от этого было не легче.
– Я думал, что ты собираешься остаться с Гаем, – сказал Руби, соскребая остатки подливы с тарелки. – Если бы я знал, что ты будешь возвращаться, то составил бы тебе компанию, но ты ведь и словом не обмолвилась.
– Наверху слишком жарко, – объяснила Диана свое поспешное бегство.
– Я бы сразу сказал тебе об этом, но ты не спрашивала. Никто ни о чем меня не спрашивает… и никто ничего не рассказывает, – посетовал он. – Но я не расстраиваюсь. Наплевать!
Если бы не Руби, вечер у костра прошел бы в полном молчании, и тот, как всегда, не удержался от своих комментариев по этому поводу.
– Атмосфера у нас такая напряженная, что ее и ножом не проткнешь, – заметил он. – Никто, кроме меня, и десяти слов не произнес. Конечно, вам и в голову не приходит рассказать мне, в чем дело. Ну да, зачем делиться со старым Руби? Держите все в себе.
Диана перехватила строгий взгляд, который бросил на него Холт.
– Да, да, – закивал головой старый ковбой. – Почему бы мне не заткнуться, ведь так? Знаю, не мое это дело.
9
К середине следующего дня жеребец все еще не привел кобыл к источнику в каньоне. Последняя из фляжек с водой опустела. Теперь Холт был вынужден принимать решение, и Гай напомнил ему об этом.
– У нас больше нет воды. Что будем делать? – с вызовом спросил он. – Наши лошади с утра не поены.
– Подождем до пяти. Если к этому времени табун не появится, пойдем к источнику.
Они продолжали ждать. Шел уже шестой час, но не было видно никаких признаков белого жеребца и кобыл. Диана чувствовала, насколько Холту не хочется снимать засаду и входить в каньон, но без воды долго не протянуть, особенно лошадям.
– В седло, – недовольно скомандовал он в ответ на очередной сигнал Руби о том, что в каньоне незаметно никакого движения. – Лошадей поведем с собой и дадим им напиться вволю.
Подъем верхом на лошадях оказался гораздо короче. Увидев Гая, который вел за собой его оседланную лошадь, Руби широко улыбнулся.
– Я уже думал, что вы оставите меня сидеть здесь, как какую-то птицу, – заявил он. – Если мне и придется торчать тут, то лучше уж на лошади. Кроме того, внизу все же попрохладнее, – чем на этих докрасна раскаленных солнцем камнях.
– Садись в седло, – бросил ему Холт в нетерпении и с плохо скрытым пренебрежением в голосе.
Продолжая что-то бормотать себе под нос, Руби принял у Гая повод и привычным движением старого наездника вставил ногу в стремя. Холт возглавил процессию, и они начали спуск к ложу каньона. Диана замыкала конную вереницу. За ней по крутым и неверным от частых осыпей склонам тащилась вьючная лошадь с поклажей.
Длинные тени от скал, нависающих над ущельем, делали его в воображении путников более прохладным, чем то было на самом деле. У источника Холт и Гай наполнили до краев опустевшие фляги, бросив в них из предосторожности дезинфицирующие таблетки. Пока они были заняты этой процедурой, Руби и Диана придерживали стремившихся к воде животных. Когда же незамутненная вода для питья была наконец набрана, настала очередь истомленных жаждой коней.
Диана ополоснула руки и лицо и с наслаждением ощутила, как свежие струйки проникают под одежду и освежают ее кожу, истосковавшуюся по хорошему душу.
– Вот бы сейчас искупаться, – мечтательно проговорила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
Однако Руби и тут не преминул завязать разговор:
– Когда гоняешься за дикими лошадьми, мыться нельзя. Даже переодеваться не стоит. Запах, понимаешь, уже не тот. Я читал как-то об одном таком парне, который не мылся и не менял одежду в течение многих дней. Он преследовал табун, и в конце концов кони так привыкли к его запаху, что внимание обращать перестали, когда парень к ним приближался. Так он потихоньку и направлял их в загон. Лошади там очутились, даже не заметив этого. Не-е, когда гоняешься за мустангами, забудь о мытье и свежей одежде.
