одна бровь поднялась выше другой. Но пустые глаза выдавали ее.
— Мы просто хотим безопасно пройти через город, — отчаянно продолжила Уиллоу.
Клео затянулась сигарой и медленно выдохнула дым прямо в лицо Уиллоу.
— Правда? Почему?
Уиллоу закашлялась и откинулась назад, отвернув лицо в сторону.
— Мы не ищем проблем.
— Может, вы и не искали, но нашли их в избытке.
— У нас нет всей ночи, — заявил Сайкс своим тревожно-музыкальным голосом. Он потер забинтованную руку и уставился на Габриэля. — Мы тратим время на разговоры, когда могли бы уже убивать.
Взгляд Клео стал холодным, диким. Без предупреждения она ударила рукояткой пистолета в живот Уиллоу.
Спазмы боли пронеслись по ее телу. Из глаз потекли слезы. В голове вспыхнула слепящая белизна. Все вокруг стало расплывчатым и тусклым, словно она очутилась под водой.
— Не трогай ее! — закричал Финн.
Уиллоу смотрела мутными глазами, как Клео проходит вдоль ряда. Она остановилась перед Финном, подняла пистолет и ударила его по голове. Он со стоном повалился набок.
Уиллоу вскрикнула. Он уже ранен. Сколько еще он может выдержать? Кислота обжигала горло, бурлила в желудке. Она изо всех сил старалась не заблевать всю сцену.
— Я могу заниматься этим весь день, — невозмутимо объявила Клео. — Кто следующий?
Уиллоу удалось поднять голову, борясь с болью и головокружением. Если эта психопатка и собиралась кого-то доставать, то пусть это будет она. Не Финн. Не Бенджи.
— Оставь нас в покое, сумасшедшая сука.
Клео стряхивала пепел с сигары, проходя через сцену к Уиллоу. Она наклонилась к ней вплотную, всего в нескольких дюймах от лица.
— Вот кто умничает. Ты должна знать. Когда. Прекратить. Говорить.
Она схватила одной рукой волосы Уиллоу и медленно поднесла горящий конец сигары на расстояние дюйма от ее правого глаза. И без того затуманенное зрение заполнилось горящим кругом пепла и дыма. Уиллоу попыталась откинуть голову назад, но хватка Клео была железной.
— Хочешь узнать, каково это — гореть? — прошипела Клео. — Любопытство сгубило кошку. Что оно сделает с тобой?
— Не делай ей больно, пожалуйста, — захныкал Бенджи.
— Ты не должна этого делать! — Паника наполнила голос Мики.
— Я уверен, мы можем цивилизованно обсудить… — начал Хорн.
— Закройте рты! — велел Моруга. — Я наслаждаюсь зрелищем.
Жар от сигары обжег глазное яблоко и ресницы Уиллоу. Паника затрепетала в груди. Ей хотелось закрыть глаза, отгородиться от всего этого, но она не могла. Не хотела. Она не позволит Бенджи увидеть, как падает духом.
— Иди к черту, — прошипела Уиллоу.
Моруга улыбнулся с легким весельем, словно подшучивая над маленьким ребенком.
— О, думаю, мы уже там, милая.
В ее груди вспыхнули гнев, паника и ненависть. Вот тебе и дипломатия. Уиллоу отпрянула назад и плюнула Клео в лицо.
— Это за то, что ты ударила Финна.
Клео тяжело рассмеялась. Она вытерла плевок со щеки тыльной стороной ладони.
— Ты еще пожалеешь об этом.
Клео провела сигарой вдоль щеки Уиллоу, так близко, что она почувствовала жар. Пепел посыпался ей на плечо. Уиллоу застыла. Напряжение стало невыносимым. «Просто сделай это уже».
Клео откинула голову Уиллоу вправо, обнажив горло, и приставила зажженный конец сигары к ее шее.
Боль пронзила ее плоть. Уиллоу прикусила язык, чтобы не закричать. Но ничего не смогла поделать. С ее губ сорвался слабый стон. По краям сознания мелькала чернота. Она не хотела отключаться.
Клео отпустила ее голову и встала, медленно затягиваясь сигарой.
Уиллоу смотрела на нее, горячие предательские слезы текли по щекам, зубы сжимались от боли. Казалось, Клео прожгла дыру в ее коже, пронзив мышцы, сухожилия и вены, опалив самый центр ее души.
— Расстегни наручники и борись со мной, — прорычала Уиллоу. — Посмотрим, насколько ты сильная и смелая. Только трус нападает на людей, которые не могут себя защитить.
Глаза Клео вспыхнули, но она ничего не сказала.
— Тобиас, — негромко произнес Сайкс. Его левая рука свободно висела на боку, пистолет нетерпеливо постукивал о бедро. — Я могу позаботиться об этом. Позвольте мне…
— Кто-нибудь еще желает высказаться, прежде чем мы продолжим? — Моруга говорил почти весело. Его исхудалое тело дрожало, словно в нем бурлило какое-то внутреннее напряжение, точно пружина, готовая вот-вот разжаться.
По другую сторону от Мики выпрямился Хорн. Его губа была рассечена, под левым глазом расплывался желтоватый синяк.
— Я хочу сказать.
— А-а, опять ты, — проворчал Моруга, встав перед ним, и его тонкие руки дернулись в сторону.
Мысли приходили медленно и неуверенно. Из-за боли все вокруг путалось и не поддавалось пониманию. Что он имел в виду, говоря «опять ты»?
— Отпустите этого человека, — приказал Моруга.
Клео расстегнула наручники Хорна и рывком подняла его на ноги. Хорн вздохнул и потер запястья.
— Никогда в жизни со мной не обращались столь недостойным образом.
Один из львов зевнул. Моруга щелкал зажигалкой, то включая, то выключая ее. Его губа дернулась.
— Мои извинения. Когда на вас надели мешки, мы не понимали, кто есть кто.
Ужас и смятение сковали внутренности Уиллоу, и от этого ощущения она едва не захлебнулась рвотными массами. Снова накатила волна головокружения. Что происходит? Что делает Хорн?
— Они все? — спросил Моруга.
— Да, конечно. — Хорн качнул головой, его светлые волосы упали на глаза. — Все так, как я вам и говорил. Я выполнил свою часть сделки.
Сайлас разразился целым потоком проклятий.
Уиллоу резко подняла голову. Гневная вспышка испепелила туман.
— Что ты наделал, придурок?
Взгляд Хорна метнулся к ней, затем переместился в сторону.
— Уверен, на моем месте ты поступила бы так же.
Он достал что-то из кармана и протянул Моруге. Устройство светилось слабым, пульсирующим голубым светом. Маячок слежения.
В голове забегали мысли, собирая все кусочки воедино. Хорн использовал маячок, чтобы раскрыть их убежище в офисном здании.
В огнестрельном ранении Финна виноват Хорн. В их поимке виноват Хорн.
Но как он вообще получил маячок? Осознание обрушилось на нее, вонзившись в мозг, как острие ледоруба.
— В ту ночь ты заблудился — после того, как оставил Селесту умирать. Поджигатели нашли тебя. Ты предал нас.
— Я заключил сделку. — Он презрительно фыркнул и поднял подбородок. Его глаза вспыхнули праведным негодованием. — Каждый из вас готов на все, чтобы выжить, — вы сражаетесь, даже убиваете. Вы не имеете права осуждать меня за то, что я делаю все то же самое.
— Это даже близко не одно и то же! — воскликнула Уиллоу. Хорн был эгоистичным, высокомерным ублюдком. Это знали все. Но даже она не думала, что он опустится так низко. Что человек, с которым она спала, ела вместе, сражалась рядом и защищала, может скрывать под своей смазливой личиной такую
