Бенджи рядом с ним. Амелия неподвижно стояла на коленях по другую сторону от Уиллоу. Потом Джерико, следом Финн.
Его огромные плечи были ссутулены, а смуглая кожа приобрела пепельный оттенок. Справа на груди и руке куртка была испачкана кровью. Насколько сильно он ранен? Она не могла сказать. Но Финн стоял на ногах. Он не закрывал глаза. Он был жив. Она могла бы заплакать от облегчения.
Остальные отделались синяками и ушибами — у Бенджи на лбу появилась большая желтоватая шишка, из-за которой ей захотелось выбить кому-нибудь зубы, — но в остальном они не пострадали. Пока что.
Уиллоу окинула взглядом зал, точнее, театр. Они стояли на коленях на большой сцене в огромном зрительном зале. В нем должно быть около пяти тысяч мест, расположенных кольцом на нескольких уровнях от сцены.
Зрительный зал поражал своим великолепием — роскошное переосмысление ближневосточной мечети в сочетании с древним замком. Она приподняла голову, чтобы взглянуть на парящий потолок, выкрашенный в потрясающий кобальтово-синий цвет и переливающийся тысячами мерцающих голозвезд. Широкие арки украшала витиеватая резьба с использованием сусального золота. С потолка свисали сложные фонари, похожие на вытянутые глобусы, разливавшие круги мягкого золотистого света.
Уиллоу моргнула, глядя на блики прожекторов, направленных на сцену. У Поджигателей есть электричество. Они не боялись его использовать, им плевать на тех, кто может его увидеть. Да и с чего бы? Они правили городом. Кого им бояться?
В поле ее зрения появилась огромная мохнатая фигура. Уиллоу вздрогнула от неожиданности.
Из оркестровой ямы выпрыгнул лев и зашагал по периметру сцены. Он был огромен, с рыжей гривой и янтарными глазами, которые смотрели на нее с большой царственной головы. Второй лев лежал рядом с одним из охранников, подергивая длинным хвостом.
Это были моды. Она видела это по их глазам — они смотрели на нее безучастно, без интереса и голода. Но на их лохматых шеях висели шоковые ошейники. Мод не требует шокового ошейника.
Но у нее не осталось времени на беспокойство о модифицированных львах. Кто-то прочистил горло.
Перед ней стояло полдюжины человек. Они были одеты в тактическое снаряжение и до зубов вооружены пистолетами и ножами. На шеях у всех виднелись татуировки в виде пылающих черепов. Еще четверо охранников наблюдали за ними с металлического подиума, расположенного высоко над сценой.
— Так, так, так. Только посмотрите, кто у нас тут. — Знакомый певучий голос вызвал дрожь ужаса в каждой клеточке ее тела. Сайкс, человек в черном плаще, стоял и смотрел на них, скрестив руки, его правая рука была в бинтах, а в левой он сжимал импульсный пистолет зловещего вида. — Мы все-таки поймали этих маленьких поросят. Всех. Каждого. До одного.
— Достаточно, Сайкс. — Вперед вышел еще один человек, сопровождаемый двумя охранниками. Он был такого же роста, как Финн, но страшно худой: впалые щеки, губы тонкие и бескровные, черные глаза — темные колодцы, всасывающие весь доступный свет.
— Меня зовут Тобиас Войя Моруга. — Он окинул их острым взглядом, глаза перебегали с лица на лицо. Его тело вибрировало от какого-то невидимого тока, ноги постоянно переступали, руки сгибались и разгибались.
В длинных тонких пальцах он держал серебряную зажигалку. Проходя вдоль шеренги заложников, он щелкал ею, то поджигая, то гася.
— Кто из вас, ублюдков, убил моего раненого, беззащитного сына?
Уиллоу затаила дыхание. Страх вонзился ей в живот, как ледоруб. На полсекунды она позволила себе поверить, что это просто ошибка, недоразумение, что им удастся выйти сухими из воды. Но откуда-то эти люди знали, кто они такие и что сделали.
— О, черт, — прошептала она.
Одна из «стражей» Моруги уперла приклад своего пистолета в подбородок Уиллоу и заставила ее поднять голову.
— Ты хочешь что-то сказать?
Эта Поджигательница была молода, может быть, всего на несколько лет старше Уиллоу. Индианка с бархатно-коричневой кожей. Ее волосы были выбриты до черепа с обеих сторон, а на макушке красовался узел фиолетовых косичек, которые густыми волнистыми прядями спускались по спине.
Стройная, но мускулистая, она щеголяла в черной облегающей одежде, к бедру пристегнут нож, на бедре — еще одни ножны, а в кобуре — пистолет. Она сжимала сигару между зубами. К потолку устремилась струйка сладковатого белого дыма.
— Что язык проглотила?
— Нет, — ответила Уиллоу, стараясь унять дрожь в голосе. Она не хотела ничего показывать этим людям. Она не даст им насладиться своим страхом.
— Значит, вот как все будет. — Моруга хмыкнул. Он подпрыгнул на пятках, злобно ухмыляясь. — Прискорбно. Как бы нам подтолкнуть вас к сотрудничеству?
— Дайте мне выпотрошить одного, — хмыкнул Сайкс. — Это заставит их говорить.
Моруга поднял руку.
— Еще не время. Есть идеи, Клео?
Девушка улыбнулась Уиллоу, и кожа на левой стороне ее лица сморщилась. Она повернула голову, полностью обнажив ожог, идущий от левого глаза по щеке и челюсти к шее — блестящий, беспорядочный рельеф рубцовой ткани.
Уиллоу сдержала вздох.
Улыбка Клео стала шире. Ее зубы выглядели так, будто их подпилили напильником, превратив в клыки. Но нет, это всего лишь испуганное, гиперактивное воображение Уиллоу.
— Видишь что-то интересное?
Уиллоу хотелось проклясть ее, выцарапать глаза, а потом задушить за насилие над Финном, за ужас, который пронесся по позвоночнику и заледенил внутренности. Она облизнула губы и посмотрела на Мику, который стоял на коленях рядом с ней. Он лишь слегка покачал головой. «Не провоцируй их, — предупреждал его взгляд. — Будь умнее».
Уиллоу стиснула зубы. Он прав. Они должны действовать умно. Она должна соображать и контролировать ситуацию. Ради Бенджи. Ради Финна. Ради них всех.
— Нет, ничего. Мне очень жаль. Пожалуйста, просто отпустите нас. Мы хорошие люди. Мы никому не причиним вреда.
Глаза Клео яростно сверкнули.
— О, это та часть, где ты думаешь, что раз я девочка, то во мне есть какое-то крошечное нежное местечко, до которого ты можешь дотянуться, какая-то жемчужина сочувствия или сострадания?
Уиллоу понятия не имела, как ответить. В этом вопросе повсюду таились ловушки и подводные камни.
— Ну, я…
— Считаешь, что я проявлю к тебе милосердие? Девочка к девочке?
Взгляд Уиллоу бешено метался от Клео к Сайксу и Моруге, который возился с зажигалкой, наблюдая за происходящим, и зловещая улыбка кривила его губы. Как будто Клео устраивала шоу для его удовольствия, и он наслаждался каждой секундой.
Все делалось по сценарию. Им абсолютно наплевать, что именно Уиллоу скажет, но она все равно произносила слова, и в ее голосе сквозила отчаянная тщетность.
— Да… мы будем очень благодарны.
Клео нахмурила брови, на ее лице появилось выражение озабоченного сочувствия. Из-за шрама от ожога
