Облаудсон разбойничал на земле, которая платит дань Киеву, – чуть подумав, спокойно ответил Турбьёрн, – Боги послали меня покарать ярла, нарушившего клятву верности. Если бешеный пёс бьёт из овина овец, пастух берёт палку и убивает пса.
– На что это ты намекаешь, нурман? Уж не пастухом ли себя возомнил? – грозно сдвинув брови, спросил тысяцкий Курбат.
– Я не намекаю, варяг, – самодовольно усмехнулся Турбьёрн, – Я прямо говорю. Я покарал врагов твоего князя на земле твоего князя. Всего-то. Будут милостивы боги, конунг Ингварь даже наградит меня за службу. И да, отвечая на твой вопрос, – Тур сделал паузу, – Я не пастух. Я, скорее, палка в его руках.
Стоявшие вокруг воины громко рассмеялись.
А Курбат напротив, разозлился. Лицо его приобрело едва заметный синеватый оттенок, а вот глаза вспыхнули ярко-синим цветом, совсем как у брата Рёнгвальда. Пальцы тысяцкого едва заметно покрылись инеем. На палубе Морского змея, несмотря на тёплое утреннее солнышко, ощутимо похолодало.
Турбьёрн спокойно вынул секиру из плечного крепления и положил себе на плечо. От прикосновения ладони лезвие смертоносного оружия жарко вспыхнуло.
– Идём в Киев, – наконец пробурчал Курбат, смирив гнев, – Пускай Великий князь судит.
Киевский тысяцкий Курбат дал Турбьёрну своих людей. Ну, как дал. Два больших десятка варягов пересели с одной из лодей на их драккар. Пороги прошли ещё засветло. Лодьи киевских варягов, несмотря на свою неповоротливость, оказались достаточно пригодны для перемещения по волоку.
Морского змея Тур со своими переправили самостоятельно. Ну не совсем самостоятельно. Запрягли к работе сбежавших из деревеньки смердов. Тех оказалось на удивление много. Расплатились чинно, серебром.
Турбьёрн украдкой поглядывал на Курбата, беседующего в отдалении с одним из смердов. Смерд быстро-быстро кивал головой и часто махал руками в сторону Морского змея.
– Лишь бы непутёвый смерд ничего не напутал, – тихонько пробурчал себе под нос Турбьёрн.
После переправы несколько киевских воинов расселись на румах, и Морской змей птицей полетел по речной воде. Остальные расположились вокруг хирдманов Турбьёрна. Варяги обращались с полоцкими вежливо, говорили спокойно и размеренно, у них даже не стали забирать оружие.
Некрас со Смышлёном даже разговорились с несколькими из них. Выяснилось, что у парней даже есть общие знакомые. Не удивительно, большая часть служивших Игорю варягов пришли в Киев из северного Белоозера. Парни с интересом обсуждали последние новости, расспрашивали про родичей.
Флоси и Вешко с Турбьёрном расположились на одном из свободных румов, рядом с трюмным люком.
– Умён ты, хевдинг, – вполголоса похвалил Флоси по-нурмански, кивая куда-то в сторону, – Всю добычу с норегов мы по твоему указу в Морского змея сложили.
Турбьёрн посмотрел в указанную сторону. Там, шагах в тридцати, уверенно бил вёслами речную воду трофейный кораблик норегов. Наивно было полагать, что киевские оставят драккар смердам. Народу там было раза в два больше, чем на их драккаре. Тур быстро кивнул. Варяги, конечно, умелые воины, но капаться в трюме Морского змея на глазах полоцких не станут. Пока не станут.
Вечером пристали к берегу, на ночлег. Некрас с луком шустро метнулся в сгущающиеся сумерки ночного леса, и спустя полчаса на весело потрескивающем костерке жарился молодой молочный поросёнок. Полоцкие сытно поужинали, и уже собирались ложиться спать, когда от тысяцкого прибежал молодой отрок.
– Киевский тысяцкий Курбат Удача приглашает сотника Полоцкого Турбьёрна к себе на лодью, в гости, – быстро проговорил отрок, косясь на остатки жаренного мяса и шумно сглатывая слюни. Киевские за свежатиной сходить то ли поленились, то ли добыть не сумели. Кушали из собственных запасов.
– Что передать? – после короткой паузы спросил отрок.
Турбьёрн тяжело вздохнул. Идти не хотелось. Но нужно. Не придёт – обиться тысяцкий Киевский. А у него с Туром и так отношения не очень.
– Сейчас буду, ступай! – махнул рукой полоцкий сотник, и принялся облачаться. Негоже предстать перед уважаемым человеком в простой рубахе. Отрок коротко кивнул и умчался.
А спустя ещё полчаса Турбьёрн в компании ещё нескольких варягов сидел на главной киевской лодье и чинно беседовал с Курбатом. Перед уходом Тур сказал своим, мол, будте настороже. Приглядывайтесь. Чуть что – зовите.
Поговорили, впрочем, мирно. Киевлянин Курбат расспрашивал Турбьёрна о Полоцке, о брате Рёнгвальде. Варягу было интересно: откуда пришёл, силён ли, много ли в его дружине одарённых, и прочее, и прочее. Турбьёрн отвечал уклончиво, не переставая жевать.
– Пришёл Рёнгвальд Олафсон из-за моря, и сел княжить по слову старшины Полоцкой. Воин умелый, маг не из последних, – говорил Турбьёрн, особо ничего не рассказывая варягу. Парень вполне допускал, что Курбат уже давно знал всё сказанное. Однако тысяцкий не перебивал, слушал вежливо.
– Маг умелый, со мной в былое время три поединка из пяти выигрывал, – с важностью проговорил Турбьёрн, умело щёлкнув пальцами, подогревая остывшую на серебряном блюде не хитрую киевскую снедь.
Курбат усмехнулся. Предложил:
– А со мной выйдешь побороться?
Турбьёрн внимательно посмотрел на варяга.
– Без оружия, сила на силу, шутейно? – после паузы уточнил Курбат.
– Можно, – чуть помолчав, согласился Турбьёрн. После победы над одарённым ярлом Стюром Облаудсоном парень чувствовал себя уверенно. Курбат же не выглядел серьёзным соперником. Чуть седоват, но телом крепок, смотрит твёрдо и властно. Хотя, другому Великий князь тысячу бы не доверил. Хоть о чём-то, но это да говорило.
Дружинники Курбата заметно оживились. Уже через пару минут на берегу столпились почти все свободные от работы и службы воины. Отдельные варяги быстро обустраивали площадку для поединка. Со стороны полоцких тоже пришли – Флоси и Некрас. Последний – исключительно в виде живой подпорки. Флоси до сих пор не мог наступать на раненную ногу, хотя уверял, что рана пустяковая.
«В Киеве обязательно его к лекарю толковому отведу», – решил Турбьёрн. То, что после поединка лекарь может понадобиться ему самому, совершенно не волновало полочанина.
Темнота не смущала ни зрителей, ни соперников. В речной песок тут и там воткнули яркие масляные факелы. Судействовал один из ближних десятников Курбата. Хмурый варяг очертил древком копья большой круг, шириной сравнимый с два корпуса Морского змея, и огласил условия поединка:
– Тысяцкий Киевский Курбат по прозвищу Удача, против сотника князя Полоцкого Роговолда, Турбьёрна Ульфсона! Поединок без оружия, до первой крови или до невозможности продолжать, свободный от виры и мести! Готовы?
Оба соперника коротко кивнули.
– Начали!
