вопрос.
«Посмотрим „Боишься ли ты темноты“?»
– Его разве не по утрам показывают?
«Я на кассету записал».
– Тогда давай, – легко согласилась Соня, отметив про себя, что родительские голоса поутихли, обещая временное перемирие. – Кстати, Антош, – окликнула она брата, поднимаясь вслед за ним с гамака. – Это ты взял рисунок? Тот, со сценой амфитеатра?
Он отрицательно мотнул головой и зашагал по террасе в сторону двери.
– А куда он делся? – пробубнила Соня себе под нос и еще раз посмотрела на кусты олеандра. – Леся… – позвала она, убедившись, что брат скрылся внутри флигеля. – Леся, это ты? – Соня облокотилась на перила и окинула взглядом пляшущие на ветру тени. – Маша? – Она поежилась от произнесенного вслух имени и поспешила покинуть террасу, не представляя, чей голос в ответ напугал бы ее сильнее.
* * *
Прислушиваясь к шорохам за стеной, на которые Антон не обращал ни малейшего внимания, Соня переводила взгляд с экрана телевизора на окно и ждала, что в него вот-вот упрется мокрая ладонь. Но одна серия детской страшилки сменялась другой, шорохи на улице становились все тише, и Соня, вымотанная нескончаемым потоком плохих новостей, задремала на диване.
– Антош, пойду-ка я спать. – Она неуклюже сползла на пол, чтобы поцеловать брата перед сном. – Сегодня пойдешь Машку слушать?
Тот кивнул и бросил взгляд на часы, позволявшие ему посмотреть еще одну серию.
– Если что, буди меня, – предупредила Соня и устало поковыляла в сторону лестницы. – И вам не хворать, – сквозь зубы процедила она рисованному семейству Рямизевых и, окунувшись во тьму второго этажа, распахнула дверь в спальню.
Посреди комнаты стояла Маша. Испуганно застыв на месте, она сверлила взглядом замершую в дверях сестру.
«Беги! – завопил внутренний голос. – Беги! Сейчас же!»
Не способная ему подчиниться, Соня безвольно рассматривала свою пропавшую тринадцать лет назад близняшку. Маша сильно изменилась, но так и осталась ее точной копией – такие же длинные рыжие волосы, такая же стройная фигура. Даже одета она была точно так же – в пижамные штаны с котятами и голубую майку.
Соня облегченно выругалась и щелкнула выключателем. Озаривший комнату теплый свет превратил призраков в углах в тени от мебели, спрятавшегося под одеялом монстра – в подушку, а стоявшую посреди комнаты Машу – в Сонино зеркальное отражение.
– Лечи нервы, Соня, – злобно прошипела она самой себе и с силой захлопнула дверь. Стянула штаны с майкой, надела шелковую ночнушку и с раздражением посмотрела на задернутые шторы. – Знаете что? – Подскочив к окну, она раздвинула портьеры, чтобы распахнуть створки. – Да пошли вы! – прокричала статуям в парке и, гордая собой, попятилась к кровати. – Замучилась уже спать в этой духоте.
Соня с наслаждением растянулась на чистых простынях и, кожей ощущая, как холодный туман расползается по комнате, закрыла глаза, чтобы провалиться в беспокойный сон.
– Ну что еще?– Разбуженная посторонними звуками, она нехотя поднялась с постели.
Дверная ручка дернулась вверх и вниз, словно кто-то пытался попасть внутрь.
– Антон? – Соня в нерешительности застыла на месте. – Это ты?
Дернувшись в последний раз, ручка замерла.
– Антош? – настойчиво позвала она брата, не отводя взгляда от двери.
Кто бы ни прятался за ней, застигнутый врасплох, он явно передумал заходить. Соня провернула ключ в замке и на цыпочках вернулась к кровати, где еще долго ворочалась без сна, прислушиваясь к тихим шагам в коридоре.
* * *
Всю ночь напролет она гуляла по парку, вышагивала по тропинкам среди разросшихся елей. Совсем не причиняя боли, те касались иголками ее кожи, оставляя зеленые разводы. Соня не удивлялась, ведь она переместилась в мир рямизевских картин, и окружающая ее действительность была соткана из красок.
– Соня, – услышала она зов с побережья. – Соня, иди сюда…
Покорно свернув на боковую дорожку, она вышла к озеру, на масляных волнах которого переливался свет масляной же луны.
– Соня, иди к нам… – ласково манил ее хор голосов.
В озере резвились три девушки. Они смеялись, плескались тягучей водой и не сразу обратили внимание на застывшую на берегу Соню.
– Иди к нам. – Они синхронно повернули головы, явив лица Сониных подруг. Обрадованная неожиданной встречей, та вошла в густую, словно деготь, воду и схватила за руку ближайшую из девушек.
– Куда ты пропала?
Та уставилась на Соню распахнутыми кукольными глазами, растянув губы в широкой клоунской улыбке.
Запоздало почувствовав неладное, Соня провела пальцем по ее глазам. Светло-серая краска легко размазалась по щекам, оставив след на Сониных пальцах.
– Все нарисовано, забыла? – задорно напомнила Нина и стерла улыбку с собственного лица.
Соня перевела взгляд на Лилю с Кристиной. Следом за Ниной те потерли ладонями лица, размазав краску словно грим.
– Он рисует только русалок, – сообщила Лиля, не размыкая губ.
– Он никогда не рисует людей, – подтвердила Кристина.
– Мы на его картине, значит, мы – русалки, – вмешалась Нина.
– Я не русалка, – замотала головой Соня.
– Уверена, мудрая Соня? – насмешливо поинтересовалась ее пропавшая подруга.
Соня шагнула назад, увязая в черной воде как в патоке.
– Он рисует только русалок, – напирала Лиля, и Соня, отшатнувшись, поскользнулась и с головой ушла в густую липкую жижу.
Судорожно втянула воздух и открыла глаза, впервые за долгое время ощутив не влажную духоту простыней, а хвойную прохладу утреннего парка.
Довольная, Соня потянулась, рывком поднялась с постели и взяла накинутый на зеркало халат. Чувствуя себя отдохнувшей, она приблизилась к окну, прошлась взглядом по аллее статуй и лишь теперь заметила измазанный тиной подоконник. Мутная вода стекала с него на пол – кап-кап. Звук, на который Соня давно перестала обращать внимание.
– Он рисует только русалок, – задумчиво проговорила она, рассматривая парк, где среди сочной зелени белели статуи. Будто притворяясь одной из них, у фонарного столба замерла женщина.
Заметив ее, Соня поспешно закрыла окно и побежала к лестнице, на ходу натягивая пижамные штаны.
– Снова эта мадам вокруг дома бродит, – прокричала она завтракающим Антошке с мамой, выскочила из дома и понеслась в сторону Графского парка, привычным жестом вытирая мокрую ладонь о бедро.
Фурией пронеслась вдоль аллеи «каменного войска», которому позавидовал бы сам Художник мрака, и замешкалась на распутье. По утрам здесь бывало неправдоподобно тихо, как и должно после бури, ведь ночами тут кипела жизнь, скрытая тьмой от любопытных людских глаз.
– Где же ты? – простонала Соня и, опустив взгляд на свои босые ноги, зашагала по мраморным плитам обратно к усадьбе.
Остановилась у двери, с ручки которой капала озерная вода, и, обреченно вздохнув, словно заранее жалела о принятом решении, спустилась с крыльца.
Добраться до озера от усадьбы можно было тремя путями: пройдя по красивой
