как вести себя в дикой природе, хорошо? Ты можешь научить меня выживать.
— Это то, что ты хочешь сделать?
Я нетерпеливо киваю.
— Я думаю, отпуск — это как раз то, что нужно нам обоим.
Он задумчиво потирает подбородок, а затем пожимает плечами.
— Тогда мы сможем выйти к полудню. Если мы будем двигаться в быстром темпе, то сможем добраться туда за несколько дней.
Полдень? Сегодня? Я выглядываю наружу, где на землю начинает густо падать снег.
— Это каникулы, чувак. Нам не нужно никуда спешить. — Я наклоняюсь и опускаюсь на меха, расслабляясь. — Мы можем просто потусоваться и отвиснуть.
— Отвиснуть… вместе? — Он смотрит на прислоненное копье, где развешана и сохнет моя одежда.
— Я не об этом, — говорю я, тыча его в ногу. — Тусоваться, как будто просто расслабиться. Наслаждаться этим днем. Лениться. Залезай под меха.
Его глаза блестят.
— Твои меха?
— Хорошая попытка.
Глава 17
БРУК
Таушену требуется немного времени, чтобы привыкнуть к концепции отпуска. Это почти как если бы он не был занят каждую минуту, каждый час, каждый день, какая-то невидимая сила появилась бы и ударила его по руке, наказывая его. В первый день нашего официального «отпуска» мы остаемся в пещере, тусуемся и снова чувствуем себя комфортно рядом друг с другом. Мы играем в игры, чтобы скоротать время, и я ломаю голову, пытаясь придумать развлечение. Игра в карты закончилась, так как у нас нет бумаги. Я, наверное, смогла бы сделать костяное домино, вот только я не умею играть ни во что подобное. Через некоторое время мы переходим к самой простой из игр — «Правда или действие» и «Я шпион». Я поддерживаю дружескую атмосферу, потому что последнее, что нам обоим нужно, — это мутить воду между нами какими-то грязными «дерзостями». Похоже, ему не приходит в голову, что в эту игру можно играть как угодно, только не невинно. Таушен получает огромное удовольствие от игр, и ничто не заставляет меня чувствовать себя лучше, чем видеть искреннюю улыбку, изгибающую его жесткий рот. Я думаю, ему нужно больше улыбок.
Два дня идет сильный снег, так что мы остаемся в нашей маленькой пещере. Ну, в основном. Таушен заставляет меня пойти с ним к ближайшему тайнику, и мы выкапываем его, пересчитывая добычу, чтобы убедиться, что отметки на маркере верны. Мы выкапываем замороженного иглокожего зверя, забираем вещи, а затем устанавливаем несколько ловушек, чтобы пополнить запасы перед уходом.
Таушен замечает мой сморщенный нос и отвращение к замороженному мертвому животному и просто покатывается со смеху.
— Ты сказала, что хотела бы научиться охотиться. Я учу тебя.
— Я бы сказала что угодно, если бы это означало отпуск, — ворчу я, но решаю смириться с этим. Приготовление того, что выглядит как замороженная закуска, не может быть хуже, чем то, что делают с едой на фабрике по производству куриных наггетсов у нас дома.
На третий день погода улучшается, и мы решаем отправиться во фруктовую пещеру, чтобы внести изменения в наш рацион. К тому же, после нескольких снежных дней я с нетерпением жду возможности потусоваться в пещере, похожей на сауну.
Во фруктовой пещере мы даем себе день или два, чтобы испечься на жаре, съедаем все фрукты, которые сможем переварить, а затем снова отправляемся в снега, на этот раз направляясь к пещере сосулек Таушена в горах. Мы не торопимся гулять и, пробираясь по долинам и скалистым утесам, болтаем. С Таушеном так легко разговаривать, и наши беседы бесконечны. Это похоже на то, что я могу начать с одной темы и закончить совершенно другой, и он полностью меня понимает. Через некоторое время кажется, что наши мозги работают почти синхронно. Мы делимся историями из нашего детства, я рассказываю ему все о своих ужасных бывших бойфрендах, и он предлагает избить их, если они когда-нибудь объявятся рабами.
Это потрясающе.
Путешествие с Таушеном на самом деле заставляет меня осознать, как давно у меня не было настоящего, честного лучшего друга, с которым я могла бы поделиться своими мыслями и секретами. Мне нравится это. Мне нравится, что я могу рассказать ему все, что угодно, и он не будет осуждать меня или считать глупой. Он думает, что быть парикмахером-стилистом замечательно, потому что я заставляю людей улыбаться и чувствовать себя хорошо. Он думает, что я умная и что я много работаю. И даже несмотря на то, что он дразнит меня моими охотничьими навыками, я не сдаюсь. Вначале у всех все плохо получается, и ты просто должен придерживаться того, что есть. Я полна решимости продолжать заниматься охотой, по крайней мере, ничем другим, чтобы он мог мной гордиться.
С каждым днем наша дружба становится все ближе, и я думаю, мне так повезло, что мы смогли остаться друзьями после всего, что произошло. Что он не пытается затаить обиду или завладеть мной. Что его устраивает быть просто друзьями.
Проходит около двух недель, прежде чем я начинаю задаваться вопросом, не совершила ли я ошибку.
Может быть, это начнется, когда мы доберемся до Ледяной пещеры. После долгих дней прогулок, охоты и путешествий мы добираемся до места назначения. Со стороны она выглядит не так уж и большой. Как упоминал Таушен, снаружи пещера крошечная, а вход настолько мал, что приходится наклоняться, чтобы просто попасть внутрь. Я хорошо представляю, как рога скребут по скале, и я думаю, что он храбрый, раз вообще пришел сюда.
Но потом мы входим внутрь, и Таушен разжигает костер.
И это самое красивое, сюрреалистическое место, где я когда-либо была. Кристаллы покрывают каждый дюйм пещеры, насколько хватает глаз. Он прав в том, что потолок невысок, и это немного похоже на то, что стоишь внутри полого яйца. Если я протяну руку вверх, то смогу коснуться потолка, и он, подобно кокону, расширится в округлую пещеру. Она определенно слишком мала, чтобы соорудить что-то вроде уютной пещеры.
Но, о, какой вид! Толстые глыбчатые кристаллы покрывают потолок. Длинные, покрытые капельками кристаллические сосульки свисают по краям и вниз по стенам. Вдоль пола поднимаются сталагмиты, чтобы встретиться со своими родственными сталактитами, и те, кажется, тоже сделаны из блестящего хрусталя. Это все равно что попасть в рай с леденцами… или в большую жеоду размером с человека. Факел, который держит Таушен, кажется, заставляет все сверкать, а в глубине помещения я вижу намек на пруд, о котором он упоминал, и завитки пара, поднимающиеся от самой воды.
Это невероятно, и я говорю ему об этом. Я удивлена, что
