этого пожелаешь. Куда бы ты ни захотела пойти, мы пойдем.
Ее губы изгибаются в улыбке, а затем она издает тихий смешок. Ее милый, счастливый, искренний смешок, от которого у меня в груди ноет от желания.
— Что, если ты войдешь в резонанс?
— Она может подождать.
Брук только смеется еще громче, качая головой.
— Говорит человек, который не нашел отклика. Я подозреваю, что все было бы по-другому, если бы твоя возлюбленная ждала тебя. — Она бросает на меня задумчивый взгляд. — Ты думаешь, это произойдет на этот раз?
— Нет. — Я надеюсь, она не спросит меня, думаю ли я, что это произойдет с ней. Я боюсь, что мое лицо выдаст правду.
— Мм. Если бы ты мог выбрать себе пару, любую пару, ты бы выбрал ша-кхаи или человека?
— Нет самки ша-кхаи подходящего возраста для спаривания.
— Я знаю. Мы играем в игру понарошку. — Она бросает на меня раздраженный взгляд. — Просто представь.
Игра? Это звучит как нечто опасное. Я бросаю на нее настороженный взгляд.
— Хорошо. Я бы выбрал человека. — Мой разум не может вместить мысль о том, чтобы выбрать другую женщину. В моих мыслях есть только Брук.
— Темнокожую или светлокожую?
Я чувствую ловушку. Она хочет, чтобы я снова признался в своих чувствах к ней? Сказал ей, что они никогда не менялись? Что я просыпаюсь каждое утро без всякого желания, кроме как увидеть ее улыбку? Что я забочусь о ней все больше и больше с каждым днем? Что мысль о том, чтобы вернуть ее в племя и наблюдать, как она находит отклик у другого, наполняет меня ужасом? Но если я расскажу ей такие вещи… не разрушит ли это нашу дружбу, которую мы построили? Будет ли ей некомфортно рядом со мной и исчезнет ли наш легкий дух товарищества? Я беспокоюсь, что так оно и будет, и поэтому выбираю ответ, который меньше всего ей нравится.
— Темную.
Она кивает, как будто вдумчиво обдумывая это.
— Темные волосы или светлые?
Розовые, — думаю я про себя.
— Темные.
Ее брови сходятся, и она с любопытством смотрит на меня.
— Итак… в основном, как Тиффани.
Я пожимаю плечами. Какой ответ она хотела бы услышать? Что мне снятся розовые волны ее гривы, щекочущие мой живот, когда она прижимается ко мне во сне? Что я жалею, что остановил ее, когда она положила руку на мой член? Что я хочу, чтобы она требовала от меня большего, чем просто дружеского общения?
Однако я не хочу терять то, что у нас есть. Поэтому я ничего не говорю.
БРУК
Его идеальная женщина — Тиффани.
Черт возьми, я чертовски ненавижу Тиффани. Я даже не очень хорошо ее знаю, и я ненавижу ее. Я ненавижу ее хорошенькое личико, ее упругие кудряшки, ее улыбку и то, как она хороша во всем. О, ты хочешь кожаную одежду? Поговори с Тиффани, она лучше всех умеет шить вещи. Растения? Тиффани. Ловушки? Тиффани может тебе показать. Тиффани хороша во всем.
Похоже, Тиффани действительно хороша в том, чтобы производить впечатление, потому что Таушен по-прежнему считает ее своей идеальной женщиной. Темная кожа. Темные волосы.
Черт возьми, почему меня это волнует?
Не должно. Мне следовало бы пожалеть его за то, что он влюблен в женщину, состоящую в счастливом браке. Вместо этого мне просто хочется радостно придушить кого-нибудь при мысли о том, что она улыбается ему.
Я говорю себе, что мне все равно. Что мы просто друзья. Но когда я той ночью ворочаюсь на своей койке, мне кажется, мне совершенно ясно, что мы не просто друзья — и не можем ими быть. Потому что я продолжаю думать о том, как нежно он прикасался к моим волосам и гладил по щеке, когда я лежала под ним. Я думаю о том, как нежно он назвал меня своей парой. Я думаю и о более непристойных вещах, например, когда он дергал меня за волосы, пока был глубоко внутри меня, и мне это чертовски нравилось, и когда его шпора уперлась в мою попку, и мне это тоже понравилось.
По-настоящему сожалею о своей выходке и о том, что «мы можем быть просто друзьями?». Это для меня в новинку. Дело не только в том, что мы друзья, и я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо к кому-либо. Это дополнительная сложность из-за того, что он хочет большего, а я отталкиваю его и не требую ничего, кроме дружеского общения. Это был мой выбор, и он дал мне то, чего я хотела.
Во всех смыслах и задачах он двинулся дальше.
Я? Я застряла. Я продолжаю думать о той ночи и задаюсь вопросом, было ли это невероятно из-за наркотиков или невероятно из-за мужчины. Я не узнаю, пока мы снова не займемся сексом. Умопомрачительным сексом с моим лучшим другом. Возможно, это самое лучшее, что было на свете. Это могло бы быть… идеально. Возможно, я влюблена.
Но не разрушаю ли я то, что у нас есть, пытаясь снова подтолкнуть события в сторону влюбленных? Или он подумает, что я бросаюсь то в жар, то в холод, и разозлится на меня? Если бы только он подал мне какой-нибудь сигнал, я бы знала, в какую сторону повернуть.
Конечно, то, что он говорит мне, что Тиффани — его идеальная женщина, — это сигнал. Но я предпочитаю не думать об этом в таком ключе. Я и раньше ему нравилась. Может быть, это просто говорит его член, но это шанс. Думаю, я смогу отвратить его от Тиффани. Она замужем, а я прямо здесь.
Все, что мне нужно сделать, это показать ему, чего он упускает. Я думаю.
Я надеюсь.
Глава 19
ТАУШЕН
— Куда ты хочешь пойти дальше? — спрашиваю я Брук на следующее утро. Она необычно тиха, фиолетовые круги под глазами говорят о бессонной ночи. Она о чем-то беспокоится? Я хочу сделать так, чтобы ей было лучше, и у меня руки чешутся прижать ее к груди и погладить по гриве, чтобы успокоить. Я хочу защитить ее от всего мира, но я знаю, что это только заставит ее зарычать на меня и заявить, что с ней все в порядке, и она не нуждается в защите. Поэтому я пробую другую тактику. — Большое Соленое озеро? Или еще куда-нибудь?
— Полагаю, нам скоро следует отправиться в этом направлении, — размышляет она, зевая и проводя рукой по своей спутанной гриве. — Куда-нибудь, где есть ванна. Мои волосы кажутся
