его поступок что-то, когда принц вышел против Вьен у ворот поддельного замка?
– Да, Шут, боюсь – боюсь, что у меня нет выбора. Я должна проститься. Когда мы встретились с Ларом в Башне, я считала, что у нас будет время для разговора о чувствах, что это можно отложить на потом. Я должна проститься с Ларом, потому что этого «потом» уже не будет.
Шут приблизился к большому зеркалу без оправы:
– Опусти в него руку и, представив себе Лара, позови его.
Собравшись с духом, я коснулась зеркальной глади. Рука погрузилась в жидкую субстанцию, похожую по цвету на серебро. Я тут же почувствовала, как мне в кожу воткнулись тысячи осколков. Стоило большого труда побороть боль и не отдёрнуть руку. Превозмогая эту пытку, я представила лицо принца Лара… Лира, поправила я сама себя.
И тут же отражения принца окружили меня со всех сторон. Там были и те, которые я помнила, и те, которые я не могла себе даже представить. Я увидела Лира мальчиком, который едва научился ходить, неуверенным в себе подростком, угрюмым юношей, собирающимся войти в Лабиринт. Вновь заглянула в его глаза, полные тьмы Лабиринта. Вдоволь насмотрелась на его образ, запомнившийся мне по балу во Дворце Королевы. И встретилась с ним взглядом в тот момент, когда принц ждал моего возвращения из Лабиринта. Как много, оказывается, спрятано в одном-единственном человеке. Каким разным он бывает на протяжении всей своей жизни. Сколько образов он вмещает в себе. Какое множество различных «я» в нём содержится. И вдруг в один-единственный миг всё это перестаёт существовать. И маленький мальчик, и влюблённый юноша, и полный сил мужчина – всё это уходит куда-то… Не вернуть, не догнать… И вот я потянулась к последнему отражению. Расплывчатое, неясное, как призрак, оно, казалось, только этого и ждало.
– Знаешь, – услышала я знакомый голос и в ужасе отдёрнула руку, но затем наконец потянулась к Лиру-Лару. – Знаешь, Лина, – опять заговорил принц, и я приготовилась слушать, как бы больно мне ни было, потому что это были его последние мысли, мысли, обращённые ко мне: – Я начал понимать, о чём ты мне говорила в Башне. Ты права: когда любишь по-настоящему, то счастлив уже оттого, что родной тебе человек просто есть в этом мире, что у него всё хорошо, что он жив. Сейчас я поступлю очень эгоистично – погибну счастливым, спасая своей смертью любимых тобою людей, спасая тебя. Королева Вьен остановится перед воротами Замка Тихой воды, споткнувшись о моё тело. Не горюй, моя любовь, да, я лишаю тебя радости знать, что живу и дышу, но подумай о том, что я был счастлив, потому что знал тебя, потому что был любим тобою. Я верю, магам дано многое, может быть, ты даже сможешь услышать эти мои мысли. Я очень на это надеюсь. Лина, если тебе кто-то скажет, что я играл в любовь, делая это по приказу Вьен, то он будет прав – вначале так оно и было, а потом я полюбил тебя всем сердцем. Лина, я хочу, чтобы ты жила, чтобы однажды полюбила и была любимой, не терзаясь муками совести передо мной. Я всё равно останусь частью твоей жизни, частью твоего прошлого и, надеюсь, частью твоего сердца. Я всегда буду с тобой рядом… всегда… Я подарю тебе лепесток розы, в который спрячу своё сердце. – Голос Лира оборвался. Как я ни силилась, больше не смогла услышать и звука. Отражения обернулись ко мне и начали таять. Медленно, словно нехотя. Тишина звенела в ушах, и вдруг я отчётливо услышала стук сердца. Встрепенувшись, я оглянулась в поисках источника звука, но потом поняла, что это бьётся моё собственное сердце. Теперь оно будет биться за двоих…
Пришла в себя я уже за пределами Зеркального Мира. Ужасно болела рука, но видимых ран на ней не было.
– Думаю, осколки в тебе всё же остались, – сказал Шут, – зря я разрешил тебе этот эксперимент, не знаю, что на меня нашло.
– Иногда мы, маги, поступаем так, как должно, потому что к этому толкает нас сила.
– Но я не совсем маг.
– Ты бы мог им стать.
– Давай поторопимся, скоро стемнеет.
Шут решил не продолжать начатый разговор, а я не стала настаивать. Мне было над чем поразмыслить.
Тропинка на Болота успела зарасти, но подсказки не требовались ни мне, ни Шуту. Шут шёл так же уверенно, как и я.
– Когда я был мальчиком, то часто сбегал в этот лес и на Болота, чтобы спрятаться от людей. Я был тогда так же безобразен, как и труслив.
– А я однажды заблудилась и вышла на свет Болот, Тим нашёл меня как раз перед тем, как я собиралась ступить на проклятый мох.
– Проклятый мох? В моё время в трясину заманивали болотные цветы.
– Сейчас никто не сможет утонуть на Болотах. Да и цветов там больше нет.
– Почему нельзя утонуть? Тогда чем же они опасны?
– Любого, кто ступит на них, Болота сделают своей частью, навечно. Никогда не наступай на красный мох, что бы ни случилось. Я тоже едва не стала частью Болот, меня спас Лар. А я вот его не спасла… – Голос мой надломился, я едва сдержала слёзы.
Шут явно не слышал о тактичности:
– От чего спас? Поясни же толком.
– Сейчас ты сам всё увидишь.
Мы вышли из леса. Перед нами лежали Болота, молчаливые, бесконечные, страшные.
Я поймала Шута за руку, прежде чем он успел ступить на красный мох Болота, но он вдруг рванулся вперёд, едва не утащив меня за собой. Потребовалась призвать магию, чтобы противостоять бешеному порыву монстра Замка Серых садов. Но Шут не остался в долгу, он ответил тем же. И я подумала: хорошо, что Шут не прошёл посвящения и не мог в полной мере управлять своей силой. Иначе бы я не смогла ему противостоять. Даже сейчас наши возможности были почти равны. Ураган силы хлестал, ломая ближайшие деревья и раскачивая шары, которые светились всё ярче, словно впитывая в себя нашу магическую силу, но на самом деле на Болота просто опускалась ночь.
Выдохшись, мы повалились на землю, но и тогда мне пришлось сдерживать менестреля, потому что он по-прежнему старался ползти к Болотам. Наконец, собрав последние силы, я ударила Шута по лицу, и эта обычная пощёчина привела его в себя лучше, чем наша магическая схватка. Шут скрючился на земле, рыдая и молотя кулаками по траве, как это совсем недавно делала я у ворот Замка Тихой воды. Я обняла его и заплакала вместе с ним. Когда у нас иссякли слёзы, мы, обнявшись,
