в насмешку показать, кем Вьен была и кем стала. Но Королева быстро справилась со своим страхом. Нет, это была не насмешка, а дорогой, неоценимый подарок. Теперь Королеве необходимо было узнать о Лине всё. Все её слабости, мечты, желания, чего она боится и что страстно любит. И Вьен узнала абсолютно всё о дочке Кадеты. Узнала о зачатках мага в девочке и о том, какую огромную силу сможет себе заполучить, если всё пройдёт, как задумано. Да, боги явно были на её стороне. Если план удастся, Вьен может стать не просто бессмертной, но равной по могуществу этим самым богам. Всё было бы идеально, но Вьен беспокоило то, что её внучка полностью была лишена червоточин. Лине были не свойственны жадность, алчность, эгоизм, у неё не было амбициозных стремлений и сжигающих сердце страстей. Девочка походила на маленькую фею, которая радуется всему миру и готова любить его всем своим чистым сердцем, так напоминающим прозрачный хрусталик. В отличие от многих Вьен понимала, что прозрачность хрусталика – это вовсе не пустота. Эта незамутнённая чистота и есть настоящая несокрушимая сила. И в этой чистоте плескалась любовь. Лина любила сына Хранителя тайн Лабиринта. Королева сразу поняла, что это чувство может быть полезно. Его она могла вырвать из сердца, переписать и заменить на другое. Выяснить момент зарождения этой любви оказалось не сложно. Лина с первого дня знакомства на Болотах была привязана к Тиму, но по-настоящему чувство вспыхнуло в День Кровавой Розы. Сын и невестка сами рассказали Вьен об этом дне, обеспокоенные огнём, зажёгшимся в глазах их дочери, и поступком её друга. Любить простолюдина! Какой кошмар! Во время путешествия Лины в Столицу один из магов извлёк часть сердца девочки так мастерски, что она этого даже не заметила. Необходимо было проверить, насколько чисто он это сделал, а лучше монстра Замка Серых садов этого никто бы не смог. Да, это был слишком опасный проект, но Вьен готова была рискнуть и оказалась права. Кроме того, встреча с монстром разбудила в Лине магическую силу. Её внучка забыла о Дне Кровавой Розы, забыла о любви, но не перестала её чувствовать, хоть и не отдавая себе отчёта в этом. Нужно было направить это чувство на другой предмет, сделать ощутимее, сильнее. И тут как раз под руку подвернулся принц Лар. Вьен всё рассчитала идеально, а потом просто-напросто переписала несколько строк в Книге Судеб. Однажды она уже делала так, и всё удалось. Книга Судеб снова не подвела. Всё прошло так, как она и хотела. Лина влюбилась в Лара. Оставалось только наблюдать и радостно потирать руки. Но потом что-то пошло не так. Вначале этот глупый сын Хранителя тайн Лабиринта отправился на Болота, заставив Лину страдать от вины. Затем сама Лина прошла Лабиринт и вовсе отказалась подчиняться. И всё же Вьен не теряла надежды. Всего-то и оставалось, что научить сердце внучки ненавидеть. Как только это случится, она – настоящая Королева – сможет продлить свою жизнь, вернуть молодость и убежать от смерти. Разве не в этом Вьен клялась в Лабиринте? Жить! Жить несмотря ни на что! Вскоре она сможет подчинить сердце Лины, а потом и её тело. Вьен даже зажмурилась в предвкушении. Когда обмен произойдёт, она в первую очередь потребует оседлать коня и будет без устали скакать целый день навстречу ветру, чтобы волосы развевались, чтобы плащ походил на крылья, чтобы слёзы счастья слетали со щёк и чтобы как победная песня звенел её смех. Она снова станет сильной и молодой! Жаль только, Ларом пришлось пожертвовать, из него бы вышел хороший король. Вьен он нравился, но она ещё найдёт принца, который будет любить её без памяти. Разве многого она хочет? Всего лишь жить вечно и быть любимой. А цена? Для Королевы Вьен цена не имеет значения. Только почему-то Вьен не оставляет чувство, что она проигрывает глупой девочке. Все, кто любил Лину, – мертвы. Где же тогда девчонка берёт силы, чтобы противостоять одной из самых Великих Королев? Вьен поклялась себе, что узнает и сама иссушит этот источник. До дна.
*****
– Ну, вот и настало время стать частью ещё одной легенды, Лина, – сказал мне Шут, не отрывая взгляда от Красавицы.
– О чём ты? – насторожилась я.
– Пора освободить узников Болот.
– Прямо сейчас? – испугалась я.
– А почему нет, чего ждать?
– Лар только что погиб…
– И что, Тим должен ждать, пока закончится твой траур?
– При чём здесь это?! – разозлилась я, хотя внутренне понимала, что Шут прав. Тим не был виноват ни в смерти Лара, ни в том, что я запуталась в своих чувствах. Похоже, я так и осталась трусливой маленькой эгоисткой, даже Лабиринт не изменил меня. Всё, что я делала до этого, – пряталась за спины Лара, Тима, Шута. Что я сделала сама? Ничего. Я долго вглядывалась в знакомое, дорогое мне лицо, пытаясь уловить в нём признаки жизни, а в своём сердце – след любви к нему. Лицо Тима было бесстрастно. Моё сердце молчало. Я перевела свой взгляд на Красавицу. Как она оказалась здесь? Почему? На застывшем лице женщины читался отпечаток большого горя. Вот, оказывается, чьё сердце истекает кровью, пропитывая ядом Болота. Но почему эта кровь так ядовита, что отравляет её? Почему королева выбрала для себя такую участь?
«Может быть, потому, что похоронила нас живьём», – услышала я в своей голове голос Дэмон. – «Почему она так сделала? Ты должна знать, ведь ты читаешь сердца людей». – «Королева испугалась». – «Чего она испугалась?» – «Любви, Лина. Тот, кто впускает в своё сердце любовь, должен быть готов к потерям. К тому, что его сердце будет гореть. Все хотят любить, но представляют это чувство в виде розовых облачков рассвета, тогда как оно – обжигающее полуденное солнце. Очень страшно носить в своей груди солнце. Шут жив не потому, что я так захотела, не потому, что у него огромная жажда жизни, не потому, что он испепелил множество сердец. Шут жив потому, что его сердце не потухло. Именно поэтому я и не могу его ни сожрать, ни отравить. Я могу управлять им, но съесть или изменить его мне не по силам». – «Он всё ещё любит свою королеву?» – «Да, и будет любить всегда. А ещё эта глупая королева испугалась того, что Мир был с ней в Лабиринте. Она тоже, как ты, помнила лишь обрывки, ничего не значащие моменты, но подозревала себя в худшем. И мысль, что Мир может знать правду о ней, была для Стелли невыносима».
Я попыталась представить, каково это – ощущать себя чудовищем и вдруг узнать, что
