завыла, как дикое животное, потому что никакие слова на свете не могли передать мои чувства. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я пришла в себя. Может быть, час, а может, всего мгновение. Я поднялась с колен.
– Королева Вьен сделала большую ошибку, – прошептала я, – она причинила мне самую страшную боль из возможных. По сравнению с этим Лабиринт – забавная детская игрушка. Теперь ей нечем меня напугать, а я уже не в силах бояться.
Я встала, отбросив назад волосы, покрытые пеплом, и решительно прошла к воротам фальшивого замка. Холодные капли дождя побежали по моему лицу и смешались со слезами. Я утёрла их рукой, испачканной в пепле, но это не помогло. Слёзы иссякли, только когда я оказалась посреди двора, усыпанного поддельными телами. Безусловно, если бы Вьен побывала здесь, она бы заметила подделку. Разбросанные повсюду отражения были неестественны, а порою и вовсе ущербны.
Но всё равно при взгляде на поддельных мертвецов, лежащих в грязи, мне стало не по себе. Захотелось бежать прочь и, преодолев туман забвения, в котором мы спрятали настоящий Замок Тихой воды, оказаться дома, обнять папу и маму, убедиться, что с ними всё хорошо. Но я боялась, что тем самым смогу выдать реальное нахождение замка. Слёзы с новой силой потекли по моим щекам. Однажды я уже ощущала такую боль – в день, когда Тим ушёл на Болота. Ту же боль и ту же беспомощность. И резкое чувство вины. Что, если бы я не усомнилась в своей любви к Лару, он бы остался жив? Я убеждала себя, что это не так, но чувство вины не уходило; напротив, чем больше я приводила аргументов, тем сильнее оно становилось.
– Лар, – позвала я, – Лар.
Даже если он был всего лишь марионеткой Вьен, именно звук его сердца вывел меня из Храма, именно принц спас меня на Болотах, и его любовь помогла мне пройти Лабиринт. И теперь Лара нет. И я ничего не смогу изменить.
Только сейчас я поняла, что мои магические силы – всего лишь насмешка, потому что я не могу главного – сберечь тех, кого люблю. Я могу создать зеркало из дождя, могу пройти сквозь огонь, но не в моих силах догнать ушедших навсегда, даже хотя бы затем, чтобы обнять их на прощание. Я остановилась у фальшивого куста роз, дальше идти смысла не было. Смотрела на цветы и думала о том, что мне предпринять, пока решение твёрдо не обосновалось в моей голове. Нет больше смысла искать своё прошлое у Последнего Моря, настало время создавать своё настоящее.
– И что теперь? – спросил Генрих, когда я вернулась.
– Отправляемся в Столицу.
– Глупое решение. Ты же не собираешься сдаться на милость Вьен?
– Не собираюсь. Я собираюсь победить её, но это, Генрих, не означает, что я выиграю.
– И как же ты собираешься это сделать – победить не побеждая?
Кадета с Шутом появились, словно из ниоткуда.
– Вы научились проходить сквозь воздух? – поинтересовалась я.
– Не увиливай от ответа.
– Я собираюсь отправиться в Столицу.
– Нет, Лина. Это как раз то, чего хочет от тебя Вьен! – воскликнула Кадета.
– Я – королева, и мне решать. Не вы – я прошла Лабиринт. Я знаю, когда нужно бежать, а когда развернуться и пойти навстречу опасности. Потому что, только убегая, нельзя победить. Те, кто прячутся и отсиживаются в Лабиринте, когда другие гибнут, не побеждают.
– Но ты не в Лабиринте, – возразила Кадета.
– Правда? – усмехнулась я. – Ты действительно так думаешь? А я вот не уверена. Сколько ещё мне бегать от Вьен? Кого ещё она уничтожит, чтобы я наконец встретилась с ней лицом к лицу? А, Кадета? Или мне подождать, пока в этом мире, кроме меня и Вьен, не останется ни одного живого сердца?
– Лина права, хватит убегать. Пора ей отправляться в Столицу. А мы пойдём вслед за ней, – поддержал меня Шут.
– Королева Вьен увидит нас, испугается и с поклоном вынесет Лине корону, – съязвила Кадета.
– Итак, решено, – сказала я, не обращая внимания на замечание первого королевского мага. – Возвращаемся в Столицу, но прежде я хочу ещё раз увидеть Тима. Шут, ты, помнится, хотел пойти со мной.
– А как же, – не задумываясь, поддержал мою ложь монстр, – хочу взглянуть на Болота, может быть, в последний раз. Когда-то я очень любил их.
– Идите, а мы подождём вас здесь, – поспешно согласилась Кадета, видимо, ей тоже хотелось побыть одной.
Я подумала, что, должно быть, она тяжело переживает гибель моего отца, и мне уже захотелось рассказать ей всю правду, но Шут взял меня за руку и потянул вслед за собой.
– Спасибо, – шепнула я ему и торопливо зашагала в сторону леса.
Едва деревья скрыли нас, я остановила Шута.
– Я прошу тебя… – Мой голос дрогнул и оборвался.
– О чём, Лина?
– Мне нужно увидеть Лара и проститься с ним.
– Это не в моей власти, я не умею поворачивать время вспять. Если бы я мог…
– Шут, отнеси меня в Зеркальный Мир.
– Но, Лина, зачем? Там, где погиб Лар, не было зеркал.
– Над нашей подделкой шёл дождь, там всегда дождь…
– Отражение в каплях? Оно будет очень нечётким.
– Прошу тебя, умоляю. – И я достала из кармана небольшое зеркальце.
– Откуда оно у тебя? – заволновался менестрель.
– Это так важно?
– Нет, но Вьен…
– Сейчас мы сами отправимся к ней, так что всё уже потеряло значение.
Я не сказала менестрелю, но зеркало я создала сама, находясь в поддельном Замке Тихой воды. Создала из пепла. Я уже тогда решила ещё раз увидеть Лара. Если бы Шут узнал о моём поступке, он бы поднял тревогу, потому что маги Вьен наверняка почуяли творимое мной волшебство и узнали, где я нахожусь. Но Шут ничего не знал, а я была готова на всё, чтобы ещё раз увидеть принца.
– Хорошо, я сделаю это только затем, чтобы ты поняла, как это глупо, – обнял меня Шут и поцеловал в лоб, а потом легко подхватил на руки. – Пойдём, девочка, искать мёртвых.
Зеркальный Мир ожил при нашем появлении, тени и отражения задвигались, порождая друг друга.
– Где здесь искать Лара?
Меня охватило отчаянье: Зеркальный Мир был огромным, бесконечным.
– Неважно где, важно кого. Но тебе придётся сделать это самой. Вот и узнаешь, что бывает, когда живой человек прикасается к Зеркальному Миру. Не боишься?
Я задумалась, что же со мной будет. Стану ли я зеркалом, превращусь в отражение самой себя или попросту рассыплюсь на множество мелких осколков? А может быть, ничего и не случится вовсе? Есть ли необходимость так рисковать? Лар мёртв. Мой поступок уже ничего не изменит. А изменил ли
