А Корчмарь, меж тем, скрылся в широком, тёмном проёме так и не оглянувшись. И Алекс, понурив голову и шаркая четырьмя своими лапами, поплёлся следом.
Изнутри «Карчма» казалась значительно больше, чем снаружи. Сразу за входом находилось большое овальное помещение, которое Корчмарь, непонятно почему, называл Залом Совещаний. Здесь спокойно могло разом разместиться два десятка крупных дронов. Кроме круглого самодельного, стоящего по середине, стола, в Зале ничего не было. Два иллюминатора, расположенные симметрично от входа, глядели во двор. А в потолке, сквозь, забранный в грубую, самодельную решетку, кусок бронестекла от вертолёта, виднелось небо. Противоположно от входа две двери, закрывающиеся металлическими створками, уводили в разные стороны — правая, по лестнице на второй этаж, там находился наблюдательный пункт, с которого открывается красивый вид на море и Среднеземную Факторию. Левая — вниз, туда, где располагалась мастерская Корчмаря, со стендом диагностики и рабочим местом. В дальнем углу мастерской находились так же две двери — одна, бронированная с автоматическим замком, вела в обширный склад, а вторая — в аккумуляторную, с небольшим дизельным генератором. Все стены мастерской были увешены инструментами и различными запасными частями. Здесь не было окон, а всё освещение состояло из четырёх старых автомобильных фар, подвешенных к потолку. В углу висел переносной ретранслятор — стены мастерской, почти сплошь состоящие из бронеплит, экранировали радио-поле островной сети.
Алекс бывал здесь много раз — парковал дрона, чинился, торговал с Корчмарём разным хабаром, а в последнее время заходил и просто так — поболтать с хозяином. Отношения их постепенно установились почти дружеские, хотя дружить оба не умели и особо к этому не стремились. В какое русло повернут эти отношения сейчас, Алекс даже не пытался предположить. Громадный чёрный паук ждал его у стенда диагностики:
— А подойди-ка сюда, дружок, я тебе сделаю профилактику. Что-то вид твой мне не нравится. Небось, перегружал опорно-двигательную систему? И аккумулятор истощил. И шаг у тебя неровный, похоже, дрон глючит. Подходи, подходи, не бойся. Вот так. А сейчас, будь любезен, выруби антивирус, чтобы он мне не мешал тестировать. Затем, минут через пять, прервёшь связь, выключишь компьютер и погуляешь минут тридцать, пока я всё отстрою. Затем включишь компьютер с выключенным антивирусом, чтобы не сбить мне тест-программу, войдёшь в сеть, и мы доведём профилактику до конца. Ты всё понял, сокол мой ясный? «Ну и рожа у него, кошмар, да и только!»
— Понял, не совсем ещё дурак. Вырубить антивирус и погулять.
— Ну, на счёт дурака, спорный вопрос, но пока не будем его дискутировать. Давай, вырубай своего цербера.
Алекс, поковырялся в настройках доктора, вырубил спайдер гвард, и минут пять следил за работой Корчмаря, как тот подключает его дрона к стенду и запускает диагностические программы. Странно, раньше он не требовал отключения антивируса, может, новые какие-то проверки появились? Корчмарь, меж тем замахал ему рукой — отключайся. И он, прервав связь, отключил компьютер.
В комнате было тихо. Непривычно тихо. Был даже слышен уличный шум, прерываемый сигналами машин. Он посидел, неуверенно оглядывая комнату. На улице были низкие мокрые тучи, и в комнате царил лёгкий дневной полумрак. Тахта, телевизор, книжный шкаф… На глаза попался учебник английского. А-а-а… потом…
Сегодня он слегка переспал — с вечера уснул рано, а встал, наоборот, поздно — около девяти. Всё-таки он вчера сильно устал, в моральном плане. Сначала спохватился — на работу опоздал! Затем, вспомнив, что находится в принудительном отпуске и может играть на компьютере целый день, повалялся на диване, где вчера и уснул, ещё с полчаса. Затем, не спеша, встал, привёл себя и диван в порядок. Умылся, позавтракал, чем бог послал, а именно, ломтиками колбасы и сыра с хлебом, отложив окорочки на обед. И войдя в дрона, отправился к Корчмарю. Откуда его, собственно, сейчас и турнули. Запудрив предварительно мозги, какими-то «тюбингами»… А пойду-ка я в парк. Подышу и развеюсь, может пудру сдует…
Он оделся и спустился на улицу. Опять с неба сыпала морось, и был полдень. Выйдя со двора и перейдя улицу, он вошёл в сквер, вытянутый вдоль реки. Все газоны и дорожки были сплошь усыпаны листьями, и вдалеке, по этим листьям, по направлению к нему, бежал чёрный дрон.
Алекс сбился с шага, и в глазах у него потемнело, но уже через секунду, он понял, что это обычная дворняжка… Мама моя… Это уже точно я глючу. Ещё не хватало мне розовых слонов увидеть, для полного счастья. Он постоял, прикрыв глаза и глубоко дыша. Затем подошёл к «своему» месту у набережной, прислонился к влажному граниту, и загляделся на, подернутую лёгкой рябью, медленную, серо-стальную воду реки.
В голове у него была приятная пустота, а над тополиной рощей на противоположном берегу, суматошно нарезали круги «галкающие» галки. Так он и стоял, прислоняясь. И дождь всё моросил. И галки всё летали. И шуршали, проносящиеся машины за спиной. И время передышки подошло к концу. Ну, вот и всё, глотнул мирного воздуха — и снова в бой. И он вздохнул полной грудью, задержав дыхание. Прохладный, влажный речной воздух пах рыбой, тиной и слегка бензиновой копотью. Обычный городской воздух, у самой обычной городской реки. Всё, иду… Выходя из сквера, он оглянулся. Мокрая, лохматая дворняжка сидела возле урны, и задней лапой чесала себе за ухом, и была абсолютно не похожа на дрона.
Дома, как всегда, повесил кепку на рога, а куртку на дверь и, отметившись в унитазовом заведении и помыв руки, сел за комп. Включил, дождался загрузки, проверил — отрублен ли антивирус. Отрублен. Надел обруч и перчатки. Посидел в нерешительности, шевеля пальцами, и… ткнул иконку «Остров».
Корчмарь сразу заметил, что Алекс вошёл, но ничего не сказал, только слегка скосил на него, свои выпуклые стеклянные глаза с фиолетовым отливом, и продолжил завершение профилактики. Ещё минут пять он повозился, запуская разные профилактические программы, от которых у Алекса рябило в глазах, и противно зудело в ухе. Затем он удовлетворённо хмыкнул, опять косо взглянул на него, и вырубил, наконец, настроечный стенд:
— Ну, слава Богу, минут двадцать мы продержаться сможем, — непонятно сказал он. — А теперь, голубь, мы потолкуем… Вот скажи мне, друже, о чём ты мечтаешь?
— То есть? — не понял Алекс.
— Ну, в чём состоит главная цель твоей жизни?
— Я не понимаю, что ты хочешь…
— Да что тут не понять? — Корчмарь внезапно разозлился, — к чему ты стремишься и чего ты хочешь достичь в своей, такой короткой, жизни? Ради чего ты живёшь, в конце концов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
