мешает мне каждый раз проверять эту идиотскую теорию в надежде «ну а вдруг?».
Перемещаюсь ниже и принимаюсь за ягодицы: мну их, глажу, легонько пощипываю. Чувствую, как снова начинает нарастать возбуждение в теле Мишель от этих, в общем-то, невинных движений. Скольжу дальше и прошу:
— Раздвинь ноги, пожалуйста.
Получив желаемое, синхронно и очень медленно, дабы каждый из нас мог насладиться мельчайшими нюансами происходящего, проникаю большим и средним, пальцами в свою избранницу, породив к жизни очередной умопомрачительный сладострастный стон и непроизвольные движения бёдрами навстречу.
— Тебе нравится? — уточняю заботливо.
— Сильнее Димулька… Да! Да! Вот так!
Впервые во время секса она назвала меня по имени! Да это настоящий прорыв в отношениях!
Неторопливо двигаюсь внутри, будто пытаясь соединиться, смакуя потрясающие тактильные ощущения и её запредельные чувственные реакции. Начинаю понемногу ускоряться. Нахлынувшее возбуждение заставляет успокоившееся было сердце снова пуститься в плюс.
Ещё быстрее. Ещё! Боги!
Безусловно, женский пол обожает комплексный подход, но Мишель со своими фантастическими реакциями тела и тут оказалась впереди всего человечества.
Просыпается моя мистическая эмпатия, и воздух вокруг наполняется тонкой женской энергетикой. Непостижимым образом она окутывает меня, словно едва уловимый аромат духов, просачивается сквозь поры внутрь, даруя ни на что не похожие ощущения и заставляя внезапно задрожать всем телом и громко застонать. Больше не владея собой, без всякого, казалось бы, обязательного воздействия, с шумным выдохом извергаюсь на простыни, и ровно в тот же миг Мишель вскрикивает, изгибается всем телом, словно его свело судорогой, бессильно опадает и больше не шевелится…
Что произошло?
— Мишель? — осторожно трогаю её за плечо.
Тишина. Наклоняюсь и, откинув густую копну рыжих волос, внимательно всматриваюсь в прекрасные черты.
Чёрт, она вырубилась!
Мне доводилось слышать о существовании в природе подобных удивительных особ, но я всегда относился к таким историям более чем скептически, уверенно считая их традиционным мужским мифотворчеством, сродни постоянным армейским разговорам о досрочном дембеле. Поэтому предположить, что однажды моя собственная партнёрша отключится во время оргазма, до такого моя фантазия точно не доходила. Опрокидываюсь на спину и со слабоумной улыбкой пялюсь в потолок.
Мишель, она… Она невероятная!
Не в силах себя контролировать, сжав руку в кулак, вскидываю её в победном жесте и тихонько, стараясь не потревожить партнёршу, издаю вопль самца-победителя:
— Да!
А теперь, подражая одной известной обезьяне, срочно постучать себя в грудь.
— Да!
И снова разглядываю чудесный, восхитительный, загадочный потолок.
Через несколько минут Мишель зашевелилась, с трудом приподнялась на локтях и, смешно хлопая ресницами, непонимающе оглянулась по сторонам.
— Дим… что случилось? — спрашивает растерянно.
А голос такой расслабленный, такой милый, такой домашний. И сама она при этом вся такая, не побоюсь этого слова, такая беззащитная.
— Что ты помнишь, солнышко? — укладываюсь рядом набок, подперев голову рукой, и невольно расплываюсь в улыбке.
— Почти ничего… — она тихонько хихикает и обессиленно падает обратно на кровать. — Господи, что ты со мной сделал? Я даже пальцем не могу пошевелить!
— Я? — всем своим видом изображаю святую невинность. — Ровным счётом ничего! Лишь следовал за потаёнными желаниями твоего роскошного и ненасытного тела! — Шепчу максимально загадочным тоном и добавляю нежные поглаживания.
— Значит, я в самом деле сейчас потеряла сознание?!
— О да, девочка, ты была неподражаема! — наклоняюсь и, переполненный симпатией и благодарностью, целую её в висок. — Иди ко мне, — раскрываю объятия.
— Зачем? — слегка нахмурив свои чудесные брови, и явно не понимая, что я от неё хочу, интересуется Мишель.
… Эм… Надеюсь, это она сейчас так странно пошутила?..
В полной растерянности «зависаю» на несколько мгновений, а затем, на всякий случай, начинаю осторожно разъяснять базовые принципы взаимодействия полов, абсолютно уверенный, что меня сейчас беспардонно и не слишком элегантно разыгрывают.
— Ну, обычно таким образом девушки выражают свою признательность за только что произошедшее. Этакий момент единения душ после единения тел.
— Ах вот оно что! — удивлённо вскрикивает Мишель на полнейшем серьёзе. — А я-то никак не могла взять в толк, чего они вечно жмутся ко мне… — И после длинной паузы добавляет обречённым тоном. — Если посмотреть с такой стороны, то выходит, что я мерзкая эгоистичная дрянь, способная только брать…
— О нет! — протестующе вскрикиваю, усаживаясь вертикально. — Ты точно не такая!
— Давай-давай… Соври что-нибудь, чтобы утешить меня…
— А вот сейчас было обидно, напарник.
— Говорю же — я могу делать людям только больно…
— Так! Всё! Ну-ка, быстро иди ко мне! — почти насильно укладываю её у себя на груди, а стройную ножку закидываю на бедро. — Хорошо ведь? — Заботливо перебираю волосы, заодно вдыхая неповторимый девичий аромат.
— Угу… — всё ещё расстроенным тоном тянет Мишель. — Особенно с ногой здорово придумал… Сразу так уютно стало…
— Видишь сколько нового и приятного ты открыла для себя, разрешив мне побыть сверху.
— Это точно… Спасибо тебе…
— Спасибо нам, девочка! А можно глупый вопрос? — начинаю осторожно, переполненный нездоровым любопытством.
— Конечно! Спрашивай что угодно.
— Ты хочешь сказать, что парни после секса вот также пытались устроиться у тебя на груди и нежно благодарили за произошедшее? — изумлённо интересуюсь, не в силах представить эту сюрреалистичную картину.
— Ой, да все норовили пристроиться, — пренебрежительно скривившись отмахивается Мишель. — И парни, и девчонки…
Мне потребовалось целая бесконечная минута, чтобы осознать услышанное. Бешено застучало сердце. С большим трудом, заплетающимся от волнения языком, формулирую следующий вопрос:
— Мишель, я правильно понял, что ты с девочками… тоже?
— Да, я — бисексуалка, — всё таким же безэмоциональным голосом, словно мы, стоя в магазине, обсуждаем выбор майонеза для салата, констатирует инструкторша. — А тебя это смущает?
Смущает ли это меня?! Да я в шоке!
Молчу. В голове кружится безумный торнадо деструктивных мыслей, сталкиваясь с желаниями сердца, разлетаясь на мелкие куски и схлёстываясь в непримиримой борьбе с новой силой.
Готов ли я расстаться с самым удивительным существом на Земле из-за того, что она не видит различий в выборе сексуального партнёра? По силам ли мне справиться с тем, что количество конкурентов на её руку, сердце и постель только что выросло ровно вдвое? А главное — если я решу остаться, смогу ли действительно смириться с таким положением дел, без последствий для отношений? Не будут ли эти запретные знания отравлять мой разум и наше общение словно медленный яд? День за днём, пока, наконец, не извратят и не уничтожат всё то удивительное и неповторимое, что происходило между нами раньше.
— Дим… Я же честно предупреждала — ты не понимаешь во что ввязываешься… И это, кстати, ещё даже и не тайна была вовсе… Если не захочешь со мной больше встречаться — я всё пойму. Никаких проблем. Останемся просто
