Мавт, и её голос, казалось, поглотил весь звук в зале. – Это всё, что ты видишь. Поверхностная коррозия бытия.
И тогда она выпустила свою силу.
Это не была та яростная, чёрная энергия, что несла забвение на поле боя. Это было нечто иное, куда более древнее и страшное. Из неё исходила не тьма, а абсолютное отсутствие. Та самая тишина, что была до Большого Взрыва и что будет после него. Пространство вокруг них дрогнуло, зазвенело, как натянутая струна, и… схлопнулось.
Они больше не стояли в покоях Чумы. Они висели в абсолютной пустоте её личного измерения – в пространстве до и после всего. Здесь не было ни света, ни тьмы, ни времени, ни материи. Только вечное НЕТ.
– Что ты… что это? – прошипела Чума, и в её голосе впервые прозвучал настоящий, животный страх. Её аура разложения, её ядовитые потоки бессильно рассеивались в этой пустоте, как дым на ветру. Нечего было разлагать. Не на что было воздействовать.
– Ты думаешь, ты понимаешь мою природу, – голос Мавт был единственной точкой отсчёта в этом небытии. – Ты думаешь, я лишь финальный аккорд. Ты видишь лишь Конец. Но ты не понимаешь, что такое Начало, из которого я вышла.
Мавт посмотрела на Чуму, и в её взгляде не было ни гнева, ни торжества. Лишь безличная констатация закона физики.
– Всё, что ты можешь… могу и я. Ты несешь разложение плоти. Я несу разложение самой реальности. Ты несешь тление материи. Я несу тление смысла, причины, самой возможности существования.
И тогда Чума почувствовала это. Её собственная сила, её сущность – холодное, неумолимое разложение – внезапно развернулась против неё. Но это было не её разложение. Это было нечто иное, исходящее из самой пустоты, что была Мавт. Её белоснежное платье, символ стерильной чистоты, не покрылось плесенью. Оно… перестало быть. Исчезло, как стираемая запись. Её фарфоровая кожа не старилась и не покрывалась язвами. Она теряла форму, расплываясь, возвращаясь в изначальное ничто, словно её саму стирали ластиком из книги бытия. Она не гнила. Она аннигилировала.
На её лице застыла гримаса абсолютного, немого удивления. В её сиреневых глазах не было страха перед болью – она была не способна на такую примитивную эмоцию. В них было лишь чистое, безмолвное непонимание. Крах всей её системы мировосприятия. Как? Как сила, противоположная ей, может воспроизвести её собственную суть? Как тишина может имитировать тление? Это было невозможно. Это нарушало все законы мироздания, которые она знала.
Она не успела найти ответ. Её форма, её сознание, её ядовитая, прекрасная сущность растворились в абсолютном небытии измерения Мавт. Не оставив пепла, не оставив памяти. Просто перестав быть.
Мавт осталась одна в своей вечной тишине. Первый Всадник пал. И это был лишь пролог.
Эпилог. Отсчёт
Артём стоял у окна в своей новой, крошечной студии, куда переехал после больницы. Врачи разводили руками – его выздоровление называли чудом. Ни шрамов, ни последствий. Только смутная, тревожная пустота внутри, будто кто-то вынул из него душу, а на её место установил тикающий механизм, чье назначение он не понимал. Он смотрел на ночной город, на огни реклам и окон, и они казались ему бутафорскими, ненастоящими, словно нарисованными на чёрном бархате бесконечного склепа.
Внезапно воздух в комнате застыл. Звуки города – гул машин, отдалённые голоса – исчезли, срезанные одним махом. Было тихо так, как не бывает тихо даже в глухую ночь. Эта тишина была физической, давящей. Он обернулся, и сердце его не заколотилось – оно, казалось, просто остановилось на мгновение.
В центре комнаты, не приходя через дверь, стояла Она.
Это не была Лира. Это не было даже то существо, что явилось ему в бреду на краю смерти. Тогда он видел ангела. Теперь же перед ним был анти-ангел. Сущность, для которой слова «жизнь» и «смерть» были лишь временными состояниями материи, не имеющими значения. Её фигура, облачённая в подобие человеческой формы, была дырой в реальности, оконным проёмом, выходящим в абсолютную пустоту между галактиками. От неё веяло не холодом – отсутствием температуры. Не тишиной – отсутствием звука как концепции.
– Ты, – выдохнул он, и это был не голос, а хриплый выброс остатков воздуха из парализованных лёгких. Страха не было. Было лишь всепоглощающее, смиренное осознание: вот оно. Конец всех вопросов. Явление, перед лицом которого любая молитва или проклятье одинаково бессмысленны.
– Я, – прозвучало в его сознании, минуя уши. Голос был тише взрыва сверхновой в вакууме, но каждый атом его тела отозвался на эту вибрацию. – Твоя симфония была осквернена. В неё вписали чужую, уродливую ноту. Я её стерла.
Он не понял слов, но узнал их смысл на уровне инстинкта. Он ощутил это – как невидимую, гнилую нить, связывавшую его с чем-то невыразимо чуждым, перерезали. И в месте этого разрыва теперь зияла бездна.
– Зачем? – прошептал он, и это был уже не вопрос о спасении, а вопрос ко вселенной. – Зачем ты это сделала? Кто ты?
Мавт склонила голову, и этот жест был страшнее любого угрожающего движения. Это был жест учёного, рассматривающего интересный, но абсолютно преходящий феномен.
– Ты – аномалия. Сбой в предопределении, – её мысль-голос была кристально чистой и безжалостной. – Ты должен был стать тишиной. Но твоя тишина… зазвучала иначе. Не так, как было предписано. Это привлекло моё внимание. Теперь твоё существование – эксперимент.
Она сделала шаг назад, и края её формы начали колебаться, сливаясь с тенями, которые теперь казались единственно настоящей вещью в комнате.
– Начался отсчёт. Первый из нас обращён в ничто. Скоро наступит черёд остальных. А за ними… – Её бездонный взгляд скользнул по нему, и Артёму почудилось, что он видит в её зрачках гаснущие солнца и рушащиеся миры. – …за ними придёт черёд всего сущего.
И её не стало. Не было вспышки, не было исчезновения. Она просто перестала быть точкой в пространстве, и комната с грохотом обрушившегося давления вновь наполнилась звуками города.
Артём стоял, не в силах пошевелиться, вдыхая запах озона и чего-то ещё – запах вечности, в которой только что открыли форточку. Он не был спасён. Ему был вынесен приговор с отсрочкой. Он был ошибкой, на которую обратила внимание сама тьма. И игра, о правилах которой он не знал, уже шла, а он был настолько мал и ничтожен, что даже не понимал – пешкой он был или всего лишь пылинкой на шахматной доске богов.
***
Мавт стояла на краю реальности, глядя в бездну, где клубились энергии Вечного Роста. Её разум был холоден и ясен. Первый акт завершён. Система дала сбой, и она, как главный санитар, устранила источник заразы. Баланс
