Судя по отчетам доктора Ватсона, мистер Холмс редко приходит в изумление. Но похоже, в этот раз он был поражен — даже не моими ответами, а тем, что юная девушка могла так сильно измениться за короткое время. Ведь после нашего первого разговора в гостиной прошли всего сутки.
— Вы благородная женщина, синьорина Гризанти!
— Пойду немного прогуляюсь по палубе. — Я повернулась, чтобы уйти, сознавая свое предательство по отношению к отцу и брату. Но разве они не предали мои девичьи грезы?!
И спросила через плечо:
— Вы успеете сделать все, что нужно, до моего возвращения?
— Да.
Клубившийся в комнате дым заволок его глаза, словно туман.
Я гуляла по палубе целую вечность, а затем вернулась в пустую каюту. Там явно произошла схватка, но какая-то добрая душа постаралась удалить ее следы. На столе возле рукоделия меня ждал листок бумаги. Прилагаю его к письму, чтобы вы получили полное представление об этом незаурядном человеке.
Дорогая синьорина Гризанти!
Рукоплещу острому уму, благодаря которому вы так быстро разобрались во всех хитросплетениях сложившейся ситуации. Вынужден сообщить, что ваш жених, господин Бурвинкль, также участвует в заговоре против действующего правительства Италии. Первый шаг, сделанный заговорщиками, позволяет с уверенностью предположить, что они намеревались передать бразды правления Италией партии левых. Ваш отец и брат заключены под стражу за убийство, их ждет суд.
Учитывая все это, вы не можете ни вернуться домой, ни продолжить путешествие. Мы с доктором Ватсоном завтра покидаем корабль и предлагаем вам свою защиту и сопровождение.
Жду ответа,
Шерлок Холмс.Слезы сами хлынули из моих глаз: понимая бесспорность этих слов, я оплакивала утрату дома и невинности. И плакала, пока не пришла Анита, которая обняла меня, растерянного ребенка, спела колыбельную и утешила.
На следующий день мы сошли с корабля. По совету мистера Холмса я сменила имя — теперь меня зовут Евой В. — и больше никогда не виделась с родными. Пока не пришло ваше письмо, я встречала фамилию Гризанти лишь однажды, в газетной заметке об аресте и казни моего брата Орацио Ринальдо Париде Гризанти. После этого я долгие годы не читала газет, боясь узнать о суде над отцом и осознать, что это я его убила.
Теперь вы можете приложить мой отчет к тем, что составил о мистере Холмсе доктор Ватсон. Я заканчиваю его и подписываю своим старым именем. Ведь история произошла с девушкой, на которую я совсем не похожа.
Искренне ваша,
Роза Карлотта Сильвана Гризанти.
Х. Пол Джефферс
Проклятие мумии
Х. Пол Джефферс — автор многих художественных и документальных книг, последняя из которых — «Taking Command» — на данный момент является единственной биографией генерала Второй мировой войны Дж. Лоутона Коллинза. Перу Джефферса принадлежит и ряд других жизнеописаний, в том числе несколько томов, посвященных президенту США Теодору Рузвельту. Диапазон его прочих нехудожественных работ широк — от книг типа «Freemasons: Inside the World’s Oldest Secret Society» до «With an Axe: 16 Horrific Accounts of Real-Life Axe Murderers» и «The Complete Idiot’s Guide to the Great Depression». В мире холмсианы, кроме следующего рассказа, он является автором романов «The Adventure of the Stalwart Companions» и «Murder Most Irregular», а также «The Forgotten Adventures of Sherlock Holmes» — сборника рассказов, основанных на оригинальных радиопьесах Энтони Бучера и Дениса Грина.
«Крылья смерти опустятся на любого, нарушившего покой фараона» — такую надпись, высеченную на каменной табличке, якобы нашли британские исследователи Говард Картер и Джордж Герберт, вскрывшие гробницу египетского царя Тутанхамона. Говорят, когда люди туда вошли, в Каире погасли все огни, а трехногая собака Герберта упала замертво. Вскоре за ней последовал и хозяин, умерший от укуса комара. От яда кобры погибла канарейка Картера, а вскоре два десятка членов экспедиции умерли при странных обстоятельствах, став жертвами проклятия мумии. По крайней мере, такова молва. Предлагались самые разные объяснения несчастий, обрушившихся на экспедицию. В 1986 году доктор Каролина Штенгер-Филлип предложила интригующую версию о том, что причиной болезни исследователей стали плесень и бактерии, сохранившиеся в герметично закрытой гробнице. Однако статистический анализ, проведенный в 2002 году «Британским медицинским журналом», показал, что на самом деле члены экспедиции умерли незначительно быстрее остальных. «Проклятие» стало распространенным в прессе мифом и вдохновило писателей на создание многих произведений, в том числе этого рассказа.
За три года, прошедшие с тех пор, как в химической лаборатории больницы Святого Барта меня познакомил с Шерлоком Холмсом наш общий друг Стэмфорд, после чего мы с Холмсом вместе поселились на Бейкер-стрит, я постепенно привык к расследованиям. Обычно они начинались с того, что приходила телеграмма или письмо, наша квартирная хозяйка объявляла о неожиданном посетителе или на лестнице раздавались тяжелые шаги детектива из Скотланд-Ярда. Пару раз источником того, что мой друг, по обыкновению, именовал «проблемами», становился я сам. Так случилось и теплым апрельским вечером 1883 года. Мы едва успели устроиться в креслах гостиной дома 221б по Бейкер-стрит на второй вечер после возвращения из графства Суррей, от очередного злодея, доктора Гримсби Ройлотта, как вдруг Холмс вскочил с кресла и объявил:
— Ватсон, предпринятые нами в Сток-Мороне усилия вполне заслуживают награды в виде превосходного ужина!
Спустя полчаса мы уже сидели в ресторане «Симпсонс-ин-зе-Стрэнд». Как и всякий раз, когда мы посещали это почтенное заведение, наш столик располагался наверху, возле большого окна, выходившего на оживленную улицу.
— Глядя на этот парад человечества, — изрек здесь однажды великий сыщик, — на город с населением в четыре миллиона человек, постоянно сталкивающихся друг с другом, невозможно сказать, какое стечение обстоятельств или мелкая случайность может повлечь за собой цепь событий, ведущих к катастрофе или просто к некоему происшествию, внешне кажущемуся безобидным, но изобилующему тяжкими последствиями для тех, кто имеет к нему непосредственное отношение.
То и дело поглядывая на постоянно меняющуюся картину за окном, Холмс ковырялся в ростбифе, нарезанном на одной из огромных серебряных тележек, известных под названием «обеденные повозки» и являвшихся фирменным знаком ресторана «Симпсонс» со дня его открытия в 1848 году. Я же отдавал должное стейку, почкам и грибному пудингу, которыми ресторан славился ничуть не меньше. Бросив взгляд на заполненный веселой публикой зал, я с преизрядным удивлением обнаружил своего старого армейского приятеля, бесстрашно шагавшего к нашему столику.
Коренастый, в мундире Пятого Нортумберлендского стрелкового полка, с вечно неухоженной копной рыжих волос, из-за которой сослуживцы прозвали его Рыжим, майор Джеймс Макэндрю привлек бы к себе внимание где угодно. Пересекая большой обеденный зал, он был особенно заметен из-за похожей на лавровый венок повязки на голове. Подойдя, майор раскинул могучие руки и взревел:
— Ба, неужели это ты, Ватсон?
— Рыжий, дружище! — ответил я, поднимаясь и сжимая его большую пятерню. — Вот это сюрприз! А я и знать не знал, что ты в Англии. Рад встрече. Позволь представить тебе моего друга Шерлока…
— Представлять его излишне, Джон. Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Холмс. У рассказов, которые Ватсон печатает в «Стрэнде», едва ли найдется более преданный поклонник. Полагаю, ваш проницательный взгляд меня уже оценил, а пытливый разум узнал историю всей моей жизни.
— Я бы не стал утверждать, что знаю о вашей жизни все, майор, — ответил Холмс, обмениваясь с ним рукопожатием, — но татуировка в виде корабля под крестом на левом запястье и другая, с русалкой, на правом свидетельствует о том, что в ранней юности вы ушли в море. Это легко узнаваемый стиль некоего мастера телесных украшений, работавшего в доках Портсмута тридцать лет назад.
— Совершенно верно!
— Однако я не возьмусь угадать, как давно вы предпочли мореплаванию армейскую службу.
— Поскольку мой отец был морским капитаном и считал, что у меня есть задатки офицера, я отправился в море тринадцатилетним. Это было в тысяча восемьсот сорок пятом году, а пять лет спустя я решил пойти в армию. Чтобы дослужиться до майора, потребовалось двадцать лет. А еще что можете обо мне сказать?
— Вы исключительно способный, отважный и надежный человек, к тому же настоящий патриот. Обо всех этих качествах свидетельствует ваша жизнь, посвященная воинской службе. Вам также свойственны любовь к риску и импульсивность. На основании этого можно сделать вывод, что вы сменили флот на армию в поисках новых приключений.
