— Итого шестеро, — сказал я, — из которых двое мертвы и ты ранен. Если верить в сверхъестественное, похоже, проклятие мумии взяло немалую дань.
— Наверняка это совпадения, — вздохнул Макэндрю. — Тем не менее хороший повод для казарменных баек. Жаль, мне не хватает таланта Ватсона, чтобы сочинить захватывающую историю. Кстати, когда в «Стрэнде» появится твой новый рассказ?
— Тебе он будет особенно интересен, так как в нем, в числе прочего, идет речь о самой смертоносной змее в Индии.
Макэндрю содрогнулся.
— Болотной гадюке?
— Именно, а также о свистке, блюдце молока, вентиляторе и шнуре для колокольчика.
— Звучит захватывающе! Не терпится прочитать эту историю в твоем изложении.
Холмс бросил на меня предупреждающий взгляд.
— Не думаю, что стоит предавать гласности некоторые детали этого дела — в частности, касающиеся молодой женщины, от которой я узнал о случившемся. Согласны, Ватсон?
— Всецело, Холмс.
Майор Макэндрю еще раз извинился за то, что отвлек Холмса и меня от ужина, выразил надежду, что мы с ним скоро встретимся и вспомним армейские дни, и попрощался.
— Ваш друг неожиданно возбудил у меня аппетит ко всему египетскому, — сказал Холмс, когда майор вернулся к своему столику. — Благодаря этой интересной встрече у нас появился повод нанести визит одному замечательному человеку, с которым мне давно хотелось увидеться. Когда вернемся на Бейкер-стрит, можете найти его в каталоге на букву «П».
Каталог представлял собой набор папок, содержавших алфавитный перечень исторических фактов, многочисленные газетные вырезки, заметки Холмса на клочках бумаги и прочие мелочи, которые мой друг собирал в течение десятилетий. Объем архива был столь же впечатляющим, как и способность моего друга мгновенно находить в нем все нужное.
— Ищите человека по имени Уильям Мэтью Флиндерс Питри, — сказал Холмс.
В биографической заметке двухмесячной давности, вырезанной из «Таймс», говорилось, что Петри является автором книги «Стонхендж: чертежи, описание и версии», опубликованной в 1880 году, и недавно изданных «Пирамид и храмов Гизы». «Сын и тезка инженера-строителя и профессионального геодезиста, внук знаменитого мореплавателя и исследователя побережья Австралии, профессор Флиндерс Питри сам по праву может считаться выдающимся человеком, — заявлял автор статьи. — Как и многие великие, он почти не получил традиционного образования, однако стал известным математиком и снискал немалое уважение египтологов как отец современной археологии».
— Я нисколько не преувеличу, — сказал Холмс, сидя в задумчивости в своем любимом кресле и раскуривая длинную трубку, — если скажу, что методология Флиндерса Питри, основанная на точной записи и сохранении данных, превратила раскопки древних городов из бессмысленного ковыряния в земле киркой и лопатой в науку. Вы часто цитируете мои слова о важности мелочей. Но можно сказать, что по сравнению с этим господином я ничто. Детали, замечаемые мною на манжетах, ногтях или шнурках от ботинок, не сравнимы с тем, что может разглядеть этот человек на черепках египетских горшков, которым пять тысяч лет. Если я могу реконструировать преступление и определить личность злодея по сигарному пеплу или чернильной кляксе на листе бумаги, то Флиндерс Питри способен воспроизвести структуру целой цивилизации.
— И где можно встретить этого уникального ученого? — спросил я, возвращая папку на полку.
— Где еще, как не в Британском музее? Если завтра утром у вас не ожидается спешных дел, надеюсь, вы составите мне компанию. А после консультаций с Флиндерсом Питри на тему проклятий и мумий я угощу вас прекрасным обедом в ближайшем пабе «Альфа инн». В этом заведении вроде сменился хозяин, поэтому сомневаюсь, что кто-нибудь меня вспомнит, хотя я подолгу сиживал там после занятий в музейной библиотеке, когда жил за углом, на Монтэгю-плейс.
В одиннадцать часов утра, пока наш кеб катил по Мэрилебон-роуд в сторону Юстон-роуд, а затем свернул на Гоуэр-стрит, я представлял себе Холмса в те времена, когда он жил в Блумсбери. Размышлял о том, какие тайны занимали его уникальный ум до нашей встречи и буду ли я когда-нибудь в них посвящен. Я посмотрел на него и увидел знакомый силуэт, как всегда окутанный тайной. Его тело находилось рядом, но мысли витали далеко. Пока мы ехали в полном молчании — при подобных обстоятельствах типичном, — он неподвижно сидел слева от меня, слегка повернув голову и глядя в окно с отсутствующим выражением на лице. За этим выражением, как я знал, скрывался разум, чутко реагировавший на происходящее вокруг и предвкушавший беседу с Флиндерсом Питри в надежде получить новые знания о высеченных на стенах гробниц проклятиях.
Когда кеб замедлил ход, сворачивая на Грейт-Рассел-стрит, мой друг пошевелился, вздохнул и пробормотал:
— Вот тут был магазин виноторговца Вамбери. Бедняга! Каким же он оказался глупцом. Согласны, Ватсон?
— Откуда мне знать? Никогда о нем не слышал.
— Ну да, конечно. Это было еще до вас. Приехали! Старый добрый Британский музей.
Выпрыгнув из кеба, он пробежал через чугунные ворота, по вымощенной камнем площади, вверх по ступеням и под портик с внушительными колоннами так быстро, что я немного отстал. Когда нагнал, он уже беседовал со служителем в форме.
— Давно вас не видел, мистер Холмс. Что на этот раз? Шантаж? Ограбление? Элегантное убийство?
— Возможно, мистер Доббс, возможно. Назовем это делом о проклятии мумии. Где находится кабинет профессора Флиндерса Питри?
— Вверх по лестнице, мимо этрусской галереи и прямо. Последняя дверь направо.
— Только представьте, Ватсон, — сказал Холмс, пока мы быстро шагали по ступенькам, а затем по длинному коридору, — в этих величественных стенах хранится материальная история человечества со всеми ее триумфами и трагедиями, упорядоченная и занесенная в каталоги, собранная с разных концов света. Величайший подарок миру, над которым простирается власть Британской империи!
— В самом деле? — тяжело дыша, спросил я. — Как насчет парламентского правления?
— Слова истинного британского подданного! — Холмс остановился перед скромной дверью с табличкой «Отдел египтологии». — Мы на месте! Вне всякого сомнения, это вотчина Флиндерса Питри.
Он трижды стукнул в дверь.
— Открыто! — донеслось изнутри.
Войдя в кабинет, мы с Холмсом обнаружили худощавого человека с аккуратно подстриженной каштановой бородой и усами, в белом лабораторном халате, склонившегося над черным как уголь мумифицированным трупом. Холмс отважно направился к ученому.
— Профессор Флиндерс Питри, я полагаю?
— Вы явились в очень подходящий момент, джентльмены, — ответил профессор, не сводя пристального взгляда с мумии. — Этот человек, несомненно, принадлежит к третьей династии.
— Прошу извинить за вторжение, профессор, — сказал мой друг. — Я Шерлок Холмс, а это мой друг и помощник доктор Джон Ватсон. Если наш визит доставляет вам неудобства, можем повторить его в более подходящее время.
— Этот малый хранил свои тайны почти четыре тысячелетия, — проговорил Флиндерс Питри, поднимая глаза. — Несколько минут ничего не изменят. Я к вашим услугам.
— Крайне любезно с вашей стороны, сэр. Что вы можете рассказать об экспедиции Портера — Бродмура?
Озадаченный, профессор воззрился на моего друга.
— Прежде чем ответить, мистер Холмс, я бы хотел поинтересоваться, кого вы представляете. Вы здесь по поручению лорда Портера?
— Мы представляем лишь самих себя.
Профессор направился в угол, к умывальнику.
— Жаль. Я надеялся, что вас прислал лорд Портер. Если вы не от него, почему вас заинтересовала моя персона?
— Мы пришли потому, что вас везде считают выдающимся авторитетом в области египтологии — науки, которая только начинает развиваться.
— Вот именно — начинает. И любой, кто объявляет себя выдающимся авторитетом в области египтологии, ступает по тонкому льду. Мы едва коснулись сути вопроса, джентльмены.
Закончив мыть руки, Флиндерс Питри предложил нам продолжить беседу в маленьком уютном кабинете по соседству с лабораторией, заваленном египетскими артефактами.
— Профессор, — спросил Холмс, — вам известно о ряде несчастных случаев с участниками недавней экспедиции Портера — Бродмура? Некоторые связывают их с найденным в гробнице проклятием. Я имею в виду обрушение тоннеля во время раскопок, гибель корабля, перевозившего находки, и смерть двух членов экспедиции.
— Уж вы-то, мистер Холмс, наверняка не верите в фантастическую версию, будто бы эти несчастья — результат проклятия. Что бы ни печатали газеты об угрозах покарать смертью, о злом роке, нависшем над теми, кто вскрыл гробницу, — это чистейшие совпадения, и никак иначе.
