После чая Эндрю повел Дейзи в свой кабинет. Они пересекли Нью-Пелейс-ярд, затем Бридж-стрит. Как и другие недавно избранные члены парламента, Эндрю получил кабинет не в самом Вестминстерском дворце, а в Шоу-билдинг, в нескольких минутах ходьбы от Вестминстерского дворца.
– Американцы обычно очень удивляются, увидев наши крохотные кабинетики, – предупредил девушку Эндрю. – Некоторым депутатам приходится сидеть по двое, так что, верь не верь, мне еще повезло, что досталась хотя бы эта обувная коробка.
Когда Эндрю открыл перед Дейзи дверь кабинета, девушка убедилась, что он не преувеличивает – комната была настолько мала, что здесь едва хватало места для письменного стола, трех стульев и шкафчика с картотекой. Эндрю вызвал своего секретаря, которая, кроме него, обслуживала еще одного депутата оппозиции, и поэтому ей приходилось ходить сюда из другого конца здания. Когда девушка наконец появилась, Дейзи ушла.
Что ж, жизнь рядового депутата парламента оказалась довольно скромной. И все равно Дейзи она нравилась – ведь это была частичка жизни Эндрю.
– Все равно тебе придется обо всем написать Карлу, – сказала Анджела.
– Я знаю, – уныло согласилась Дейзи.
Сегодня был вторник, и девушки завтракали в своем любимом баре.
– Понимаешь, – призналась Дейзи, – все ведь получилось в результате именно так, как надеялись мои родители.
– Ты ведь очень любишь своих стариков, – сказала Анджела. – Иначе тебе пришлось бы выйти замуж за Карла им назло, несмотря на то, что теперь твое сердце принадлежит другому. Поверь мне, Дейзи, ты – не лучшая актриса, и Карл наверняка и сам уже обо всем догадался по изменившемуся тону твоих писем.
– Но что, что я могу написать? «Дорогой Карл! Я больше не хочу выходить за тебя замуж, потому что влюбилась в одного англичанина по имени Эндрю. А поскольку моя подруга Франсез считает, что я моноэротична, я не смогу больше лечь с тобой в постель. Хотя я вовсе не уверена, что через месяц этот самый Эндрю все еще будет меня хотеть». Так, что ли?
Дейзи потерянно смотрела в тарелку с куриным салатом.
Анджела улыбнулась подруге.
– Как только ты напишешь это письмо, сразу почувствуешь себя лучше. Напечатай сначала на машинке. Когда печатаешь, то как будто составляешь официальный документ, а это помогает не попадать во власть эмоций. По крайней мере, так бывает со мной. Хотя, по правде говоря, я и без того не так уж часто попадаю во власть эмоций. Что же касается Эндрю, то он ведь из тех, кто уже почувствовал, что пора уже на ком-то остановиться и свить семейное гнездышко. Предположим, он решит, что ты вполне для этого подходишь. Ты бы вышла за него замуж?
Дейзи нахмурилась.
– Все это так отвратительно. Я до сих пор еще думаю иногда, какие замечательные дети могли бы получиться у нас с Карлом Майером. А через секунду начинаю думать то же самое про Эндрю. А раньше я именно так определяла, серьезно ли отношусь к своему любовнику – спрашивала себя, хочу ли детей от этого человека. Я вовсе не собираюсь превращаться на полжизни в кормящую мать, но, когда я действительно люблю мужчину, мне приходит в голову именно мысль о ребенке. А ты когда-нибудь думала об этом?
– Не помню. И, уж конечно, не сейчас, хотя я немного влюблена.
– В кого же? – Дейзи рада была возможности отвлечься на чужие переживания.
– Если я когда-нибудь выйду замуж, то буду относиться к этому как к очередному развлечению. Например, за Бена Фронвелла.
– Что-о-о?
– Не стоит исключать такую возможность. Ты же знаешь, Дейзи, я предпочитаю жить на этом свете, не вникая в суть вещей. Сомневаюсь, что я вообще способна на большую любовь. Да я и не хочу никакой большой любви – она всегда приносит с собой страдание. – Конечно, это так, Анджела, но ведь ты лишаешь себя огромного счастья, которое с лихвой окупает все перенесенные страдания. Я уверена, что между такими вещами всегда сохраняется равновесие – без страдания не бывает и настоящего счастья.
– Как ты думаешь, наши соседи не будут возражать, если я выкурю еще сигаретку?
Закурив, Анджела сказала:
– Думаю, ты права насчет баланса. Но я предпочитаю сохранять свой личный баланс на низком уровне. Для меня лучше никогда не испытать такого восторга, как ты, чем рискнуть положить все свои яйца в чужую корзину. Я хочу сама контролировать свои чувства и эмоции, даже если для этого придется не давать им волю. Не хочу я переживать и мучиться сомнениями по поводу того, не разлюбит ли меня через месяц какой-нибудь Эндрю или Бен. Думаю, я просто создана для брака по расчету.
– А Бен что, сделал тебе предложение?
– Нет. Но уверена, что он как раз обдумывает такую возможность. Он ведь тоже привык жить, не вдаваясь в суть вещей. А мне всегда нравилась агрессивная политика. Я имею в виду не только Вестминстер и Флит-стрит – мне всегда нравилась сила в искусстве, в бизнесе, в браке, в сексе. А Бен любит действовать с позиций силы. Я для него – неплохой источник информации, к тому же меня вполне можно использовать для удовольствий и развлечений, соответствующих его устремлениям. Я никогда не стану устраивать сцен по поводу того, что Бен не проявляет достаточного интереса к семейной жизни, поскольку и меня ведь она не особенно интересует. Мы с Беном очень хорошо подошли бы друг другу. Что ж, поживем – увидим.
18
В четверг вечером Дейзи снова приехала в палату общин. Эндрю пригласил ее пообедать вместе с Джайлзом и Франсез в столовой для членов парламента. Комната напоминала клуб – она была в высоту почти такой же, как в длину и ширину. Стены были оклеены симпатичными бордовыми обоями с тем же причудливым орнаментом, что и в других помещениях палаты.
– Мне очень нравятся эти обои и вообще весь интерьер, – сообщила своим спутникам Франсез. – Все это сделал когда-то Пьюджин. Очень жаль, что большая часть его работы сильно пострадала во время бомбежек еще в четырнадцатом году. Как ты себя чувствуешь среди наших уважаемых законодателей, Дейзи? – спросила Франсез. – По-моему, ты немного волнуешься.
Большинство депутатов, как и Эндрю, покинули свои столики, как только раздался дребезжащий звонок и голос в радиодинамиках объявил: «Голосование по партиям».
– Ничего, все в порядке, привыкаю, – ответила Дейзи на вопрос Франсез.
– Почему бы тебе не сказать прямо, Тюльпанчик, что все они выглядят как кучка идиотов.
Дейзи громко рассмеялась.
– Да нет, я так вовсе не считаю. Просто со всеми этими депутатами так носятся средства массовой информации. Вот и ты все время пишешь о них, Джайлз. А когда наблюдаешь их с близкого расстояния, они кажутся такими обыкновенными и в то же время такими самодовольными!
