– Это обязательно нужно зашить.
– А ты сможешь?
– Подобного раньше мне делать не приходилось, но я представляю себе, как нужно действовать.
– Тогда действуй, – согласился Скотт.
Гордон стиснул зубы и приготовился мужественно сносить боль, но усталость и большая потеря крови вскоре лишили его сознания, чем и воспользовалась Мэгги, закончив свою работу быстро и без помех. В роли доктора она чувствовала себя вполне уверенно. По правде сказать, ей даже показалось, что зашить рану не труднее, чем сметать два куска ткани. Когда Скотт очнулся, девушка напоила его чаем, и он, успокоенный тем, что операция прошла успешно, быстро уснул.
А Мэгги, присев к столу, задумалась над событиями последних недель. В ее блокноте скопилось такое количество информации, что можно написать книгу, а не только серию репортажей. Поездка полностью себя оправдала, цель достигнута, но самым главным было не это. Ведь не прими она решение во что бы то ни стало добраться до Клондайка, они с Чейзом никогда бы не встретились. И она не узнала бы этого несносного, нахального и в то же время такого доброго и нежного ковбоя. Не узнала бы, что такое любовь…
Скотт спокойно проспал всю ночь и на утро проснулся с волчьим аппетитом. Он чувствовал себя намного лучше, но Мэгги сомневалась, что они смогут выехать через два дня, как предполагал капитан. Уж слишком серьезны были его раны. Гордон тоже не горел желанием поскорее вернуться в Доусон. При такой очаровательной сиделке его вполне устраивало положение больного. Весь день он смотрел на Мэгги обожающим взглядом, ловя каждое ее движение. Игнорировать это откровенное поклонение было довольно сложно, и Мэгги, не выдержав, попросила:
– Скотт, пожалуйста, не стоит на меня так смотреть.
– Не могу, Мэгги. Я никогда не встречал такой женщины, как ты. Я…
– Не надо, не продолжай.
– Я полюбил тебя, Мэгги. Мне хочется, чтобы ты стала моей, только моей.
– Но это невозможно! – воскликнула девушка, пораженная его признанием. – Ты меня совсем не знаешь. Ох, поверь, Скотт, я не та женщина, которая тебе нужна.
– Ты женщина, которую я люблю и хочу. Ты одна можешь сделать меня счастливым.
Мэгги покраснела и опустила глаза. Неужели все это происходит с ней? За какие-то два месяца ее спокойная, размеренная жизнь полностью переменилась.
– Посмотри на меня, – попросил вдруг Скотт. – Я хоть немного дорог тебе?
– Да, как друг. Я ценю и никогда не забуду того, что ты сделал для меня.
– Бог мой, Мэгги! Мне не нужна дружба, для этого существуют мужчины. Ну почему ты отказываешь? Из-за Чейза Макгаррета? А его ты любишь?
– Да, – ответила Мэгги, поднимая глаза. – Я люблю Чейза, но вряд ли он отвечает мне тем же.
– Тогда он просто дурак, – фыркнул Скотт. – Но, может быть, мне еще удастся потеснить его в твоем сердце.
Последние слова капитана заставили Мэгги насторожиться.
– Скотт, что ты имеешь в виду?
Ничего не отвечая, мужчина притянул ее к груди и поцеловал. Он целовал ее долго и чувственно, но в Мэгги его страсть не вызывала никакого отклика. Когда Скотт застонал, а его дыхание стало прерывистым, девушка словно очнулась и попыталась отстраниться, но капитан только крепче прижал ее к себе. Не успела Мэгги предпринять новую попытку освободиться, как дверь распахнулась, и в дом ворвался вихрь холодного воздуха.
Мэгги, все еще находясь в объятиях Скотта, который упрямо не желал разжимать рук, повернула голову и увидела… Чейза. Она была так ошеломлена, что даже не сразу поняла, явь это или продолжение ее грез. Лишь несколько минут спустя девушка поверила, что в дверях стоит действительно Чейз. Его рыжеватая борода серебрилась от инея, а пронзительно-голубые глаза насмешливо смотрели на нее.
– Ты даже не дождалась известия о моей смерти, Мэгги-детка, – презрительно бросил Чейз. В его голосе слышались боль, усталость и горькое разочарование.
Позабыв о Скотте, который в замешательстве уставился на вошедшего мужчину, Мэгги вскочила с кровати и бросилась к тому, кто был ей дороже всего на свете.
– Чейз, дорогой, ты жив!
Но не успела она сделать и двух шагов, как Чейз повернулся к ней спиной и принялся нарочито медленно разоблачаться. Он снял шапку, перчатки, сбросил тяжелое пальто, затем подошел к камину и протянул к нему озябшие руки. Тягостное молчание длилось до тех пор, пока Чейз, пренебрежительно взглянув на Скотта, не произнес:
– Полагаю, вы и есть капитан Гордон. В городе мне сказали, что вы повезли Мэгги сюда.
– Ты прав, – подтвердила Мэгги. Она никак не могла понять, почему Чейз ведет себя так, будто она ему совсем чужая. Неужели он не понимает, что они со Скоттом только друзья? – На капитана Гордона вчера напал гризли. Он едва не погиб и с трудом добрался до хижины. Я обработала его раны.
– И бьюсь об заклад, потрудилась на славу, – угрюмо пробормотал Чейз.
– Послушайте, Макгаррет, – подал голос Скотт, – прекратите ваши оскорбительные намеки. Мисс Эфтон – прекрасная сиделка, и я очень благодарен ей за то, что она согласилась ухаживать за мной. А того, что вы предполагаете, не было и в помине. Точно так же Мэг… мисс Эфтон ухаживала и за Сэмом Купером.
– А, кстати, где он? – спросил Чейз, повернувшись к девушке.
– Умер, – тихо ответила она.
– Сэм умер? Проклятье! Если бы я мог оказаться здесь чуть раньше…
– Это ничего бы не изменило, – заметила Мэгги. – Старик был тяжело болен, и его уже ничто не могло спасти.
– А где в это время находился капитан Гордон?
– Я совершал объезды участков, – ответил Скотт, весьма удивленный, если не сказать шокированный, поведением Чейза. Мэгги говорила, что Макгаррет не любит ее, однако ковбой явно ревновал. – Мисс Эфтон уже сообщила вам, что я вернулся только вчера, и если бы не тяжелое ранение, мы сейчас были бы уже на пути в Доусон.
– Черт возьми, Мэгги-детка, снова твое сумасбродство! – вскинулся Чейз. – А как же вы, представитель закона, позволили ей остаться здесь одной? – напустился он на капитана.
– Она была не одна, – возразил Гордон. – Я привез мисс Эфтон сюда, и я же отвезу ее обратно в город. А свои обязанности я знаю и без вас, мистер Макгаррет.
– Значит, лежать голым в кровати и лапать мою женщину – это твоя прямая обязанность? Я был лучшего мнения о королевской конной полиции.
– Твою женщину?! – воскликнула Мэгги. – Ни один мужчина не смеет называть меня своей. Я никому не принадлежу.
– Повторяю еще раз, ваши подозрения совершенно необоснованны, Макгаррет, – угрожающе заявил Скотт. Поведение нахального американца его оскорбляло и возмущало до глубины души.
– Уж не знаю, как это у вас называется, – язвительно заметил Чейз, – но вы с Мэгги отнюдь не боролись на этой койке.
