— Ты сам понимаешь, что говоришь? Инберт, ты отдал маршальский жезл, сложил с себя полномочия командующего! И разослал Зов, после чего хочешь говорить с императором. Да тебя просто обвинят в измене и казнят, не станут они слушать про варваров! Я тебе верю, но от дяди ты такого подарка не дождёшься. Они посмеются над твоим рассказом. Женщина-рыцарь, неисчислимые полчища дикарей…. Нет, тебя назовут лжецом, и…. Вот что. Я никому ничего не скажу. Возвращайся в свои владения, собирай ополчение — от армии всё равно почти ничего не осталось, — и плюнь на Илливиан. Там они тебе ничего не сделают, у императора сил не хватит, чтобы вам помешать. А потом — победителей не судят! — возбуждённый голос юноши давно затих, а Лише молчал. То ли обдумывал неожиданное предложение, то ли формулировал вежливый ответ….
— Вот и она говорила то же самое. — наконец произнёс он. — Почти слово в слово. Но северные дружины хоть и сильны, но малочисленны. Боюсь, чтобы противостоять этой угрозе, надо поднимать весь Алькартан.
— Она — это пресловутый рыцарь? — в голосе принца слышались презрительные нотки. — Надо же, баба, которая разбирается в стратегии!
— Мой принц, леди Оро Ваи принадлежит к древнему роду, правящему далёким островным государством, и я был бы счастлив иметь хотя бы половину её знаний и умений во всём, что касается войны. — почтительно, но твёрдо произнёс бывший маршал. — Надеюсь, вам представится возможность скрестить с ней клинки — поверьте, это выдающийся противник.
— Быть может. — отмахнулся принц. — И всё же, друг, прошу тебя, прими моё предложение. Знаю, для тебя честь дороже жизни, но ты присягал империи, не императору. Сейчас ты можешь спасти первую, только забыв про второго. И ещё: если дядя решит казнить тебя, я выступлю против. В открытую, при всех.
— Мой принц, это не поможет мне и окончательно рассорит вас с Его Величеством.
— Ты отстал от жизни, друг. Если мои подозрения верны, он воспользуется поводом, чтобы убрать меня. Обвинение в государственной измене, а то и в подготовке переворота — с твоей помощью, разумеется! Вполне логично, не находишь?
— Тогда вам лучше вообще не появляться на Совете Рыцарей.
— И не надейся. Я сказал, и я сделаю. Или ты вернёшься на границу, или мы погибнем вместе.
— Благородно, но глупо. — до того ехавший молча Вильям не выдержал и вмешался в разговор. — Что и кому ты этим докажешь? Только позволишь змеям у трона вздохнуть спокойно.
— Не отговаривайте меня. И, Вильям, ты не прав. После такого обвинения нас не смогут тихо удавить где-нибудь в подземелье; да и не захотят. Нет, нашу смерть увидит весь Илливиан, и мы должны показать людям, воинам, горожанам и сервам, как умирают те, кто не забыл о долге и чести! Из поражения может родиться победа, не ты ли, Инберт, говорил так?
Лише мог продолжить спор. Мог сказать, что знать поддержит императора и не возмутится убийством наследника; что горожане и сервы не станут задумываться о настоящих причинах казни, им хватит того, что прокричат герольды, толпа поверит всему и насладится кровавым представлением, получив тем большее удовольствие, чем более знатный человек расстанется с жизнью…. И смысл? Принца не переубедить, Инберт слишком хорошо его знал, чтобы надеяться на иное; принять великодушное предложение не позволяла честь.
Бывший маршал не боялся смерти. Он знал, на что шёл, когда, дождавшись отъезда леди Оро Ваи, отправился в Илливиан. Инберт помнил завершение спора с воительницей, спора, очень похожего на нынешний. С едва заметной усмешкой, небрежно, словно в шутку, она сказала: «Я не могу силой заставить тебя остаться, и не могу переубедить. Просто учти — я не позволю ни императору, ни кому-либо ещё убить тебя, иначе кто будет командовать армией? Так что в случае чего палачам придётся встретиться со мной.». Эта угроза пугала Лише, так как сводила на нет все его усилия.
План экс-маршала, простой и надёжный, состоял в том, чтобы убедить императора и двор: убив его, они пресекают мятеж в зародыше. Зимой никто не поедет на север, ловить домочадцев опального лорда, да и желающие завладеть Риттаром нескоро найдутся. Альвиарран вполне способна командовать армией, за ней пойдут и рыцари, и простые солдаты, и если кто-то и может остановить варваров, то только она. А он, Инберт Лише, отвлечёт внимание двора от войны, о которой императору знать не следует. И чего стоит жизнь в сравнении с честью?
Песок негромко похрустывал под копытами, волны лизали берег с тихим шелестом, где-то в вышине орали птицы… Идиллия, да и только! Даже не верилось, что не так уж далеко отсюда суровые скалы увенчаны снежными шапками, узкое ущелье заметено до полной непроходимости, да и предгорья укрыты белым покрывалом. Словно не я каждый вечер ставила вокруг лагеря завесу, удерживающую тепло, и кутала коня в двухслойную шерстяную попону. Да, того самого коня, который наотрез отказался оставаться в замке Лише, до недавнего времени — маршала Алькартана. Челядь владетельного лорда до сих пор небось вечерами вспоминает беспредел, устроенный вороным жеребцом. И как эта тварь поняла, что я ухожу? Ему никто не сообщал! Я сама не знала, когда смогу покинуть гостеприимный замок. И тем не менее — дверь денника вышиб, дверь конюшни вышиб, стену, отделявшую замковый двор от хозяйственных построек, перепрыгнул… Одно слово, Тайфун! Грамотно я ему имечко подобрала.
Теперь бы ещё решить, что дальше делать. Приметный риф с обглоданной верхушкой — вон он виднеется. Рядом, скрытый завесой невидимости, пришвартован «Ваарнир». Конная прогулка окончена. И что, интересно, я собираюсь предпринять, если упрямая тварюга поплывёт следом за кораблём?
Спрыгнув на землю, я сняла с коня всю амуницию. Оно придумано людьми для своего удобства, не лошадиного. Вольному зверю седло с уздечкой ни к чему, всё верно. Но вот кто мне скажет, зачем я выгребла сухой песок из-под корней погибающего дерева, выросшего слишком близко к солёной воде, и тщательно спрятала всё это добро в получившемся тайнике? Да, я надеялась на возвращение, не собираясь задерживаться на Островах дольше необходимого, — но ждать, что конь станет торчать на побережье пару недель, а то и дольше, это что-то большее, чем просто глупость. В моём поступке при всём желании не находилось и следа логики — и тем не менее я тщательно замаскировала тайник, магией защитив от сырости кожу и металл.
— Давай, парень, иди отсюда. — оттолкнув лошадиную морду, я направилась к воде.
Конь не сдвинулся с места, и всё то время, которое понадобилось, чтобы раздеться, упаковать сапоги с оружием в водонепроницаемый мешок и доплыть до корабля, клянусь Огнём, я чувствовала на себе его взгляд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
