— Это так. Но кто-нибудь может сказать мне, куда ушла полученная сила? — не стал спорить отец.
— В воздух, в камень… В мир, одним словом. Смертный не в силах вобрать в себя такую мощь, он собирает крохи, тогда как всё остальное бесконтрольно выплёскивается в окружающее пространство.
— Но в том месте нет никаких эманаций, указывающих на подобное! Куда бы ни шла эта сила, она использовалась или собиралась полностью! — не выдержала я.
— Ваше высочество, никто не отрицает ваших заслуг в проведённой разведке, но магия, тем более связанная с жертвенным ритуалом — удел специалистов. Чтобы хоть что-то утверждать с уверенностью, необходим опыт многолетних изысканий и доскональное знание множества тонкостей и нюансов. — тут же заявил другой маг. В переводе с дипломатического на разговорный: «Молчи в тряпочку, девчонка, в магии ты полный бездарь!». Что тут ответишь… Сама напросилась. Можно подумать, не знала, с кем имею дело!
Мнения и точки зрения высказывались одна за другой, но сводились к одному: жалкие смертные не способны ни на что серьёзное, жертвоприношения никому, кроме людей, не мешают, посему пусть люди сами и разбираются. Старейшие и мудрейшие не желали слышать ничего, что не укладывалось в их стройную теорию. Никого не интересовали странности, приведшие империю людей и дикарские кланы на грань истребительной войны.
Отец молчал, не участвуя в дискуссии. Я не понимала, почему он не укажет всем этим специалистам на нестыковки в рассуждениях, но по отрешённо-невозмутимому лицу Владыки прочесть не удавалось ничего, и не только мне.
С трудом дождавшись конца совета, я покинула зал в числе первых, правда, обычным путём, через дверь. Пришлось какое-то время поплутать по коридорам, прежде чем удалось сориентироваться. Отсюда можно было довольно быстро попасть к выходу из дворца, а можно… Можно пойти и в другую сторону. В большой приёмной наверняка собралась целая толпа, мне придётся выслушивать упрёки за неподобающий вид и прочую светскую чушь… Не хочу! Вот в ночи можно попробовать тихонечко проскользнуть мимо стражи, сейчас же мне в первую очередь необходимо найти тихий тёмный угол и обдумать всё увиденное и услышанное. И я знала, где полно подходящих углов. Конечно, вход в библиотечные подземелья запрещён, но я уже нарушала этот запрет, причём неоднократно. Кто мешает повторить?
Приняв такое решение, я направилась вниз. Тёмные коридоры вскоре сменились ещё более тёмными тоннелями. При первом же взгляде на грубо обработанный камень стен становилось очевидно, что эти помещения не предназначались для частого посещения. Ни магических светильников, ни малейших следов отделки, ни даже держателей для факелов… Арранэ видят в темноте не хуже, чем при ярком свете, но мягкое тёплое мерцание придаёт помещению ощущение уюта, да и вообще мои сородичи любят свет и не слишком жалуют тьму. Видимо, я — неправильный дракон. Мне всегда нравился мрак, царящий в древнем книгохранилище. Мрак, тишина, запах старых фолиантов и ощущение полной изолированности от внешнего мира. Пожалуй, это манило меня ничуть не меньше всех тайн Высшей магии или загадок древней войны, именуемой в хрониках Истребительным Безумием. Самые лучшие идеи приходили в мою сумасшедшую голову именно здесь. Может, и сейчас туда забредёт что-то путное?
Увы, сосредоточиться на проблемах надвигающейся войны не удалось. Перед глазами стояли две картинки: замерзающий юнец и атакующий дракон. Почему-то казалось, что я видела ключевые события, осталось лишь сделать усилие и понять их суть и взаимосвязь, чтобы найти ответ! Глупая, ни на чём не основанная уверенность — но избавиться от неё не получалось. Оставалось одно: разобраться-таки в назойливом видении.
С драконом всё более-менее ясно. Отец упомянул Алькэтара, Владыку арранэ, погибшего в последние дни Безумия. Моего деда. Также он упоминал, что совершившие ошибку за неё поплатились — из чего можно сделать вывод, что маги, протянувшие тоннель за пределы нашего мира, расстались с жизнями. Очень может быть, что убила их применённая магия — или последствия волшбы. Многие хронисты склонялись к мнению, что смерть Алькэтара каким-то образом остановила войну. Значит, если отец прав и тупая гора на самом деле видела гибель прежнего Владыки, то мой дед — один из потянувшихся к запретному. Допустим. И что нам это даёт? Да пока ровным счётом ничего. Остальные вопросы остаются открытыми. Почему из всех магов, как арранэ, так и наших оппонентов, гора запомнила лишь гибель моего предка? И что за юноша замерзал на камне? Кто он и какое отношение имеет к Владыке древности? Если предположить, что парень таки замёрз насмерть, то это — первая жертва, пробудившая спящее зло? Могла ли жизнь человека без всякого ритуала разрушить созданный сильнейшими магами «завал»? Стоило тогда спросить отца, как именно они перекрыли тоннель… я ведь не чувствовала никакого намёка на Силу, присущую арранэ! Или преграда рухнула под весом минувших веков? Да, все эти возможности можно и нужно обсудить с Владыкой, но для начала недостающую информацию стоит поискать в другом месте — благо, я в нём сижу!
Не знаю, сколько времени я провела, вчитываясь в затейливую вязь древнего языка. Полагаю, ночь уже готовилась уступить место утру, когда я окончательно уверилась, что между жертвоприношениями на тупой горе, развалом Алькартана изнутри и стремящейся на юг северной ордой существует взаимосвязь. Пока я не могла сказать, что именно объединяет эти события и явления, но чувствовала их зависимость друг от друга.
Само по себе жертвоприношение оказалось весьма многогранным ритуалом. Ну как тут не вспомнить Култиана с его настойчивыми попытками лишить жизни младшего сына Тирисского владетеля! Кстати, учитывая время ритуала, возраст и пол жертвы и прочие известные факторы, можно довольно точно определить цель сего действа. Быстро набросав таблицу, я сверилась с книгой. Результаты не удивляли. Первая попытка, в горной крепости, должна была направить Силу в камень; вторая — выбросить в воздух. Камень — предгорья Аридара… Возможно ли, что эта жертва предназначалась для той же цели, что и жизни умерщвлённых на тупой вершине? Огонь Всесущий, и почему я такой бездарь в магии? А те, кто понимают куда больше моего и могут с лёгкостью ответить на все мои вопросы — они не станут вмешиваться в войну людей! Что им до жалких смертных? Если же я изложу свои опасения, меня поднимут на смех. Даже такому профану, как я, очевидно — Сила, высвобождаемая зверским убийством, поистине колоссальна! И предположение, что человек способен обуздать эту Силу и направить в нужное русло — пусть не сам, пусть при помощи артефактов и ритуалов, всё равно! — вызовет у наших магов крайне негативную реакцию. Разве что с отцом поговорить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
